– Нет, не как надо! – сердито возразила Ира. – Волосы вообще-то жечь надо, а не резать!
– Резать тоже можно… наверное, – буркнула Сафонова и тут же неуместно хихикнула: – Ну, или бедный Славик всю жизнь тебя любил, а тут заклятие спало – и вуаля!
Ира, не сдержавшись, шёпотом послала её к лешему. Анька, почуяв, что подруга не настроена шутить, мигом посерьёзнела. Она сцепила пальцы над нетронутой чашкой кофе и опустила на них подбородок – стало быть, по-настоящему задумалась. Лучше б она думала, прежде чем пускать в ход чары, ей-богу…
– Слушай, ну… Кольцо же не могло такого натворить, да? – с сомнением протянула она.
– Понятия не имею. Тебе виднее.
– Нифига не виднее, – Анька потупила взор. – Я про него почти ничего не знаю.
– И при этом пользуешься направо и налево, – фыркнула Ира. Захотелось, уподобившись Чернову, посетовать в мироздание на безответственность. – Анька, я тебя сдам магконтролю, честное слово.
– Не надо, – быстро сказала Сафонова. – Это ж всего лишь Свириденко, кому он нафиг нужен? Приворот через пару месяцев развеется, и дело с концом…
– А мне-то что делать всё это время? – прошипела Ира. – И вообще, это жестоко!
– Да расслабься ты, – отмахнулась Анька. Будто и не она пару дней назад едва головой в стенку не билась, не зная, куда девать незадачливого ухажёра! – Можешь даже на пару свиданий сбегать в рестораны поприличнее. А жениться на тебе ему всё равно мамка не даст.
Это правда. Татьяна Ивановна может сколько угодно любезничать с мамой по старой памяти, но Ира вряд ли достойная партия Славику в её прагматичном понимании. Что ж, по крайней мере, социальное неравенство сыграло на руку.
– Смотри, договорится с твоим отцом, – проворчала Ира, просто чтобы задеть подругу. – Распишетесь как миленькие, и никакие чары не помогут.
– Не-а, папа никогда против моей воли не пойдёт, – уверенно заявила Анька.
И опять она права. Павел Сергеевич даёт дочери полную свободу выбора; можно только позавидовать. Ира и завидовала. Правда, предложи ей кто поменяться с подругой судьбами, она бы наотрез отказалась.
– Хочешь, буду каждый день с тобой до метро ходить? – жертвенно предложила Сафонова. Чувствует-таки вину за собой, лисица!
– Да нет, не надо, – вздохнула Ира. – Ты же раньше заканчиваешь.
– На пятнадцать минут, – напористо уточнила Анька.
– Хочешь предлог ошиваться около магконтроля – так и скажи, – не удержалась Ира. – Там быстро объяснят, что не рады тебя видеть.
– Больно надо, – неубедительно фыркнула подруга. – Я к ней со всей душой, а она…
Анька, само собой, шутила, но обиженные нотки в голосе проскальзывали. Ира поймала себя на мысли, что устала даже от подруги. Не говоря уж о лицемерно улыбающихся коллегах и выматывающей нервы неизвестности. Все вели себя как ни в чём не бывало, и это громче всего кричало о надвигающейся катастрофе. Если бы Старов не делал вид, будто он тут ни при чём, всё не казалось бы таким вопиюще фальшивым.
От обеденного перерыва оставалось ещё двадцать минут, и Анька предложила по случаю хорошей погоды сделать кружок вокруг Управы вместо того, чтобы торчать в столовой. Ира, подумав, согласилась. На радостно зеленеющие среди тротуарной плитки газончики смотреть оказалось чуть менее тошно, чем на понатыканные по всей Управе тропические чудища.
– У нас один парень в офисе цветок держит, – зачем-то сообщила Ира. – Такой красноватый, с большими листьями. В смысле, цветок, а не парень.
– Обычно с растениями женщины возятся, – заметила Анька. – Тимофеева не по этой части?
– Она не очень любит, когда ей напоминают, что она женщина, – хмыкнула Ира. – Ты знаешь, Оксана в последнее время довольно мило себя ведёт. В смысле, отстала от меня, один раз даже пирожным угостила.
– Ну, поздравляю, – хихикнула в ответ Сафонова. – Значит, угрозы её самолюбию ты не представляешь.
– Ой, да и пожалуйста.
– А Анохина чего? – осторожно и как-то виновато спросила подруга. Конечно, её в первую очередь интересуют собственные беды; о чужих она вспоминает в последнюю очередь, и то не всегда.
– Молчит пока, – сдержанно ответила Ира. – Сегодня вот пойду к ней вечером отчётность сдавать – как раз и скажет, что со вчерашнего дня я уволена.
– Да никто тебя не уволит, – покровительственно заявила Анька. – Папа сказал, он, если что, замолвит словечко кому надо – вышвырнут этого Зарецкого к чертям из Управы.
– Он же тебе вроде нравился?
– Да ну его, – легкомысленно отмахнулась Анька. – Мало, что ли, симпатичных парней на свете?
В этом, пожалуй, вся Сафонова. Ира дорого дала бы за то, чтобы так же легко относиться к жизни, да где уж тут с маминым-то воспитанием…
– О, глянь, твои идут, – оживилась Анька, щурясь куда-то в сторону. – Тимофеева, Некрасов… Третьего не знаю, не видела раньше.
– Это Андрей, – зачем-то пояснила Ира, взглянув туда же, и сердито прибавила: – Не мои они.
– Ну да…
