Отчитывался Ярик – коротко, без эмоций, как о рядовой вылазке. Ксюша, не вытерпев, плеснула в кружку воды из чайника, всё ещё тепловатой, но хотя бы не обжигающей губы. Хочется плюхнуться в кресло, но Верховский не поймёт – или, вернее, поймёт слишком много. Зарецкий держится на ногах, хоть и опирается на стол будто бы ненароком. Ему наверняка достанется за отлучку из офиса, а шеф вполне может вдобавок отчитать обоих ещё и за непрофессионализм. Где же они всё-таки ошиблись?
– Упрекнуть вас не в чем, – задумчиво произнёс начальник. – Вы, похоже, действительно сделали всё, что смогли.
– Не всё, – глухо отозвался Ярик. Он всего лишь скрестил на груди руки, а Ксюше показалось, что его знобит; должно быть, потому что ей самой после жары стало холодно под кондиционером.
– А кто бы сделал больше? – влез Мишка. Он, похоже, всерьёз распереживался за коллег. – Нас слишком мало на Москву и Подмосковье, вот в чём беда. Был бы кто там поближе…
– Нас вообще мало, – самодовольно хмыкнул Костик. – Много ты знаешь людей хотя бы с четвёркой?
– А что тогда делать? – Макс свёл к переносице светлые брови. – В каждую деревню сажать по магу и учить звать нас по привязке?
– По имени, – задумчиво, будто сам себе, сказал Ярик.
Чернов торжествующе фыркнул.
– Да будет тебе известно – из нас всех зов по имени способен слышать только Александр Михайлович! Не может же он работать коммутатором, – Костя верноподданически воззрился на начальника. Смотри, мол, шеф, кто тут самый умный!
– Не могу, – подтвердил Верховский. – Потому что зов по имени – это первая категория, а у меня – вторая.
Чернов тут же сник и сделал вид, что на мониторе появилось что-то неотложное. В другое время Ксюша бы позлорадствовала. Не сегодня.
– Тень они куда дели? – сменил тему Мишка. – На полигон?
– Да ты что, на полигоне она дел натворит, – с умным видом заявил Макс. – Отменят приказ и прибьют по-тихому. А откуда она вообще вылезла? Опять аномалии?
– Разве аномалии? По-моему, тени везде встречаются, – усомнился Андрей. – Только не очень часто…
– Я бы сказал, очень редко, – уточнил из-за монитора Костя. Быстро же он оправился от конфуза! – Миша, это в твою копилку случай.
– Да знаю я, – отмахнулся Старов и отвернулся от Костика. – Ребят, не вините себя. Александр Михайлович, вы же понимаете…
– Кое-кто страдает от излишнего человеколюбия, – ядовито бросил Чернов, непонятно, кому и зачем.
– Трудно не любить то, что защищаешь, – тихо сказал Зарецкий, глядя в сторону.
– Скорее, трудно не защищать то, что любишь, – заспорил Макс.
Ярик не ответил. В повисшей тишине равнодушно гудел в тон компьютерам кондиционер. Набранная в кружку вода кончилась, силы – тоже. Ксюша уселась в кресло; ноги противно гудели, напоминая о том, что она всё ещё жива.
– Давайте-ка оба по домам, – устало сказал шеф. – Приходите в себя. Дежурства вам подвинуть?
– Не надо, – Ярик тяжело оттолкнулся от стола и потянулся за рюкзаком. – Завтра отработаю.
– И мне не надо, – механически повторила Ксюша, поднимаясь на ноги.
Ключи от машины нагло поблёскивали на самом виду поверх стопки неразобранных прошений.
В обязательный приветственный чаёк Макс украдкой бросил таблетку нейтрализатора. В прошлый раз поделие фармацевтического цеха отлично себя зарекомендовало: голова осталась ясной, а изображать из себя благостного дурачка труда не составило. Тут таких хватает; правда, их всё равно меньше, чем всякого сброда, явившегося подкормиться на халяву. Парочка дебильно улыбающихся студентов в дальнем углу не переставая жуёт бутерброды, тощая бабуся в платочке нет-нет да тянется к подносам с пирожными, диковатого вида долговязый детина с отсутствующим видом потягивает чай из большущей кружки. С собой, что ли, принёс такой жбан? Даже вида не делает, будто пытается слушать. И ничего, пускают их всех…
Не забывая безмятежно улыбаться, Макс оглядел небольшой светлый зал. Со своей наблюдательной позиции Некрасов прекрасно видел и публику – человек двадцать разного возраста, пола и достатка, и бесшумных, как домовые, девушек, пополнявших быстро пустеющие подносы, и вдохновенного лектора с дурковатым помощником. С последнего Макс и копировал бессмысленно-радостное выражение лица, прекрасно подходящее здешней атмосфере. Типчик этот Некрасову категорически не нравился, потому что именно он под конец каждого собрания метался по залу, заискивающе заглядывал всем в глаза, совал яркие брошюрки и уговаривал приходить ещё и приводить знакомых. В прошлый раз, правда, Макс счастливо избежал этой процедуры, поскольку занят был подслушиванием кулуарных разговоров.
