В кармане завибрировал ключ от ворот кладбища, значит, мы близко подобрались к двери в безопасную комнату. Я помогла племяннику подняться. Мы двигались тихо, но твари всё равно учуяли наш запах. Я увидела просвет среди могильных плит, одинокий фонарь покачивался на столбе, освещая дверь. Костик застыл на месте, не веря своим глазам. Дверь стояла сама по себе, будто одно из надгробий, а на ней красовалась золотая табличка «выход». Я толкнула племянника в спину, чтобы поторапливался, быть съеденной тварью не хотелось, да и мужчина с изумрудными глазами почти нагнал нас. Костик, наконец-то, сдвинулся с места. Мы наперегонки побежали к двери.
Это была моя безопасная комната. Я случайно наткнулась на неё, когда отправилась на поиски пропавшего мужа. Дверь с надписью «выход» появилась тогда передо мной в самый отчаянный момент. Я едва успела войти в комнату, когда волки уже хватали меня за пятки. А теперь мне предстояло впустить в безопасную комнату своего племянника и показать самое ценное в своей жизни. Выбор — вот перед чем всегда ставит дом. Я добежала до спасительной двери первой, повернула ручка и оглянулась. Две секунду на то, чтобы подумать. Я видела расширенные зрачки племянника, видела красные огоньки волчьих глаз, видела тёмный силуэт мужчины. «Прости Костя, любимый мой, прости меня», — успела подумать перед тем, как распахнуть дверь. Племянник влетел в комнату, я вошла следом.
Дверь за нашими спинами захлопнулась с оглушительным грохотом. Под потолком вспыхнула лампочка, разогнав тени по углам комнаты. Посреди неё стоял старый диван, покрытый клетчатым пледом. Около него был низенький, стеклянный столик с раскрытой шахматной доской. Фигуры стояли невпопад, словно их сдуло порывом ветра. Вдоль стен тянулись стеллажи книг, в одном из просветов висела потрёпанная карта мира. Ручка двери задёргалась, племянник пополз к дивану, не сводя глаз с двери. Я присела на кожаное кресло, стоявшее неподалёку, и поставила масляную лампу на пол. В этой комнате были собраны вещи, которыми я очень сильно дорожила. Костик взобрался на диван и шумно выдохнул.
— Он почти догнал нас! — голос племянника дрожал от страха и напряжения.
Я кивнула, сложно отрицать очевидное.
— Здесь безопасно? — спросил Костик.
— Да, — улыбнулась я, поглядывая на дёргающуюся ручку двери.
— Расскажи, как пропал мой дядя, — попросил племянник.
Этот вопрос застал меня врасплох. И я, и сестра мужа Жанна прекрасно понимали, что всё, сказанное мной, сплошное враньё. Версию, выданную полиции, все уже знали наизусть. Костя вышел около семи утра из дома на работу, но до неё так и не добрался, растворившись среди улиц города. Нашлось несколько свидетелей, которые видели, как он миновал магазин неподалёку от нас, сел на автобус номер двенадцать. Только вот в офисе его так и не дождались.
— Ты не веришь в мою невиновность, — усмехнулась я.
— Я хочу знать правду, — ответил Костик.
— Даже мне она неизвестна, — рассмеялась я.
Мой голос надломился, захрипел, и вся горечь, которую я пыталась в себе погасить, вспыхнула с новой силой. Масляная лампа замигала, будто поддерживая меня, а может быть, напоминая о прошлом. Что же случилось тогда?
Мы поругались с Костей. Я кричала ему вслед проклятья, всем сердцем ненавидя его, а он лишь обернулся на пороге и укоризненно посмотрел на меня. Костя всегда первым прощал меня в наших ссорах. Я мечтала о другой жизни, хотела быть в центре внимания, наслаждалась случайным флиртом. Он прощал меня, находил оправдания, и мы снова оказывались в объятьях друг друга. В тот злополучный день я вошла в нашу спальню с твёрдым решением развестись. Звонок мамы остановил меня от рокового шага.
— Вы для всех нас были образцовой парой, — нарушил молчание племянник. — Мама всегда завидовала нам. Я мечтал стать вашим сыном.
— Я любила его всем сердцем, но всегда хотела чего-то большего…
— И что случилось потом?
Костик проснулся, услышав мой голос. Я присела на кровать, он улыбнулся, и мы начали целоваться. Теперь та комната хранит очень много нежности моего мужа. А потом Костя встал и начал собираться на работу. Я просто хотела поговорить, а он всё просил подождать его возвращения домой вечером. Мне хотелось его задеть, унизить, поэтому и соврала, что изменяю ему с другим. Костя побледнел и впервые ничего не ответил. Возвращаться в прошлое всегда мучительно. Я бы даже могла соврать сейчас племяннику, только от этого ничего не изменится.
— Костя ушёл на работу, — мой голос прозвучал глухо, шахматные фигуры на доске передвинулись с места на место. — Но он забыл дома свою сумку, в которой хранил документы и деньги на мелкие расходы. Я выбежала за ним следом, но дальше калитки не смогла уйти. Улица всё удлинялась, и мне стало страшно. Костя шёл и не оборачивался на мои крики.
— Почему вы об этом никогда не рассказывали? — укоризненно спросил племянник.
