— Будем надеяться, что родная кровь приведёт тебя к нужной комнате, — подбодрила я племянника.
Парень поднялся с пола и направился к двери. Он повертел круглую ручку, а потом резко распахнул дверь. Мы втроём переступили порог и оказались в точно такой же комнате. Пока племянник и полицейский растерянно озирались по сторонам, я приблизилась к окну. Высокий мужчина с изумрудными глазами стоял, прислонившись к старой яблоне. Кончик сигареты огоньком мелькал в предрассветных сумерках. Я ядовито улыбнулась ему, а потом забрала с подоконника ржавый ключ. В этой игре побеждает самый хитрый и изворотливый.
Племянник приблизился ко мне и спросил:
— А куда подевалась ваша масляная лампа?
Наши глаза встретились в отражениях на стекле. Это отвлекло Костика от яблоневого сада, мужчина с изумрудными глазами бросил окурок на землю и скрылся за деревом.
— Наверное, я забыла её на вокзале, — я постаралась придать своему голосу капельку страха.
Только вот это было откровенной ложью. Моё отражение глумливо усмехнулось Костику. Я повернулась к племяннику и расстроенно всплеснула руками.
— Мне надо вернуться на вокзал. Вы пока побудьте здесь.
— Нет, — полицейский заслонил собой единственную дверь. — Мы не будем разлучаться ни на секунду.
— Но без масляной лампы наше продвижение намного затруднится, — возразила я.
— Плевать, — ответил Константин и подошёл к окну. — За нами кто-то следит.
От взора полицейского не укрылся дымящийся окурок. Я села на стул и положила руки на колени, виновато опустив голову.
— Даже не знаю, как так получилось, что забыла масляную лампу на вокзале.
Полицейский уселся напротив меня и пристально уставился, а потом промолвил:
— Когда ты подошла ко мне, то в твоих руках ничего не было.
Я не стала поднимать голову, племянник встал за моей спиной и опустил руки на высокую спинку стула.
— Вам, наверное, показалось, — заступился Костик за меня. — Тётя никогда не расстаётся с лампой. Это залог выживаемости в бесчисленных комнатах дома.
— Значит, ты плохо её знаешь, — усмехнулся полицейский.
— Я долго смотрела на поезд, — и в этом была чистая правда. — Появилось ощущение, что близкий мне человек пытается сбежать от меня. И если войду в вагон, то обязательно встречусь с ним. Я вглядывалась в лица пассажиров, наверное, тогда и разжала пальцы, упустив масляную лампу.
Полицейский сложил руки на груди. Я кожей чувствовала, что он не поверил ни единому моему слову. Это, конечно, намного всё усложняло.
— Я ей верю, — произнёс Костик. — У меня тоже было такое чувство, что в этом поезде сидит дядя. Понимаете? Я ещё никогда так близко не ощущал его. Думаю, это комната пробудила в нас эти чувства.
Полицейский покачал головой, а потом сказал:
— С того момента, как я попал на вокзал, меня преследовало лишь одно чувство — смерть! Там всё кричало, что моя жизнь закончилась и мне никогда не выбраться из западни. Пассажиры грубо толкали меня, а то и вовсе пытались ударить. Я много раз пытался уехать на том поезде, но стоило закрыть глаза, как снова оказывался на вокзале. Мне моё чутьё подсказывает, что дело вовсе не в комнате.
— Это проделки дома, — робко промолвила я и подняла голову, посмотрев полицейскому в глаза. — Он всегда делает так, чтобы мы не верили друг другу.
— Где ещё хранятся масляные лампы? — поинтересовался Константин.
— На кухне, — ответил племянник.
Я улыбнулась и кивнула, подтверждая его слова.
— Что такого особенного делает масляная лампа? — поинтересовался полицейский.
Я бы могла сказать, что её сияние указывает путь к моему мужу, что оранжевый свет своего рода ключ, но племянник опередил меня.
— Она предупреждает о преследователе, — произнёс Костик.
Я нервно сжала пальцами свои колени. Время играло против нас, бесконечная ночь могла в любой момент закончится и выбросить нас в новый день. А меня вовсе не прельщало оказаться взаперти в одной из комнат, как того и добивался преследователь.
— Оля, — обратился ко мне полицейский. — Если вы не начнёте говорить правду, то мы все окажемся в беде.
Впервые мне стало по-настоящему обидно. Я тут изо всех сил стараюсь вывести дураков из лабиринта комнат дома, а взамен получаю недоверие и упрёки. Хотелось воскликнуть: это мой дом, убирайтесь из него прочь! Только вот мои эмоции никого не спасут и не образумят.
— Правда жжётся, — усмехнулась я, поднялась со стула и подошла к полицейскому. — Признайтесь, я вас нравлюсь?
Скулы Константина окрасили красные полосы, он нервно сглотнул и отвёл взгляд от меня. Я обошла стул, на котором он сидел, положила ладони ему на плечи и тихо промолвила:
— А вы мне, Константин, сразу понравились. Как только взглянула на вас, то ощутила родственную душу. Это и есть моя правда.
Полицейский накрыл ладонью мои пальцы и сказал:
— Оля, Олечка, Олюшка…
Племянник ударил нас по рукам, я взглянула на него и заметила вспыхнувшую ревность в глазах. Полицейский смущённо улыбнулся и промолвил:
— Сейчас не время ссориться по пустякам.
