Я погасила масляную лампу и прислушалась к шорохам, доски нещадно трещали, гвозди скрипели, едва выдерживая вес. Коридор удлинялся, вытаскивая из небытия комнаты. На лестнице раздались шаги, опять кто-то пришёл утолить своё любопытство. Я бесшумно двинулась вдоль стены, на ощупь проверяя круглые ручки. Почувствовав холод, замерла, в доме не всегда надо идти прямыми путями. Вспыхнула лампа, выхватив из темноты мужскую фигуру. Я успела рассмотреть яростный блеск изумрудных глаз, а потом дёрнула ручку и укрылась в зимней комнате. Мужчина принялся колотить по двери, но было уже поздно, под моими ногами захрустел снег. Я сняла с крючка серую шаль и накинула на плечи, чтобы не замёрзнуть.
Тусклый свет луны за окном выхватил из темноты тонкие стволы рыбинок. Тяжёлые гроздья тянули ветки к полу. Я сорвала одну из ягодок и разжевала, во рту разлилась горечь. В этой комнате поселились разочарования и усталость. Я осторожно отодвинула ветку и взглянула на свою подругу Маришку. Она сидела на скамье, закутавшись в клетчатый плед, и покачивалась из стороны в сторону. Луна серебрила её бледную кожу, длинные чёрные волосы разметались по спине. В былые времена Маришка была звездой нашего городка, а теперь пряталась в комнате с рябиновым садом.
— Привет, — подруга, наконец-то, заметила моё присутствие.
— Привет, — улыбнулась я в ответ, вышла из тени дерева и присела рядом с ней. — Как дела?
— Всё хорошо, — безучастно промолвила Маришка, перестав качаться. — Кто-то недавно кричал в коридоре.
— Мой племянник, — я никогда от неё ничего не скрывала, подруга знала множество моих секретов и бережно хранила их. — Он заблудился.
— Пойдёшь его искать? — ужаснулась Маришка.
— Придётся, — пожала я плечами. — Иначе припрётся его мать и станет обыскивать дом в поисках любимого сыночка.
Подруга хрипло рассмеялась, на луну набежала тучка, и в комнате стало темно. Маришка схватила меня за руку и прошептала:
— Удачи, в этот раз она тебе понадобится.
Я дружески похлопала её по плечу, а потом поднялась и пошла к двери, притаившейся в другом углу комнаты.
— Я буду ждать твоего возвращения, — крикнула Маришка мне вдогонку.
Я взялась за круглую ручку и распахнула дверь, жаркий воздух, наполненный пыльцой, оплавил ломкий снег под моими ногами.
Память хранит все мельчайшие подробности, бережно укрывая их от нас самих. Хватит ли у меня смелости взглянуть в глаза своему прошлому? Или я, как и сейчас, буду красться посреди кукурузы, нервно вслушиваясь в шорохи? Масляная лампа больно ударила по коленке. Я вздрогнула и замерла на месте, ветер всколыхнул длинные стебли кукурузы, осыпая мне на волосы и плечи пыльцу. Жара плавила воздух, сердце заходилось в тревоге. Шум лопастей вертолёта разорвал небо.
Я бросилась бежать к спасительной двери, чувствуя её нутром. Вертолёт рухнул на кукурузное поле, вспахав лопастями землю. Я упала, инстинктивно закрывая голову руками. Огонь жадно набросился на сухие стебли, воздух гудел от напряжения. Я схватила масляную лампу и на четвереньках поползла к двери. Пришлось обмотать ладонь шалью, чтобы не обжечься.
— Ольга!
Я неподвижно замерла, по спине поползли мурашки. Чёртов дом хранил мои воспоминания, воскрешая их в самый неподходящий момент. «Думай о Костике, — мысленно приказала я себе. — Надо спасти его, пока ещё не поздно». Усилием воли заставила себя встать и отворить дверь, но вот обернуться не хватило смелости. Память жгла, выворачивая душу наизнанку.
— Не сегодня, — прошептала я и переступила порог комнаты, оставив горящее кукурузное поле в прошлом.
В ушах ещё звенел раскалённый воздух, а в спальне царил покой. Мой муж Костя лежал на кровати, подсунув руку под голову. Он безмятежно спал, я на цыпочках приблизилась к нему. На полу лежала газета двенадцатилетней давности. Маньяк убивал девушек, проводя страшный ритуал. Я ногой задвинула газету под кровать, присела на краешек и прислушалась к дыханию Кости. На стене висели наши свадебные фотографии, где мы были счастливы. Улыбка коснулась моих губ. Телефонный звонок заставил меня вздрогнуть. Я поспешно схватила трубку, чтобы муж не проснулся и отошла к окну.
— Ты ему сказала, что хочешь развестись? — строго спросила мама, от неё никогда нельзя было скрыть правду.
— Ещё нет. — шёпотом ответила я.
На подоконнике лежал чёрный снег, предрекая скорую беду. Я прислонилась лбом к стеклу, на остановке суетились люди, куда-то вечно спешащие.
— Может, передумаешь? — голос мамы смягчился. — Он хороший и добрый, а ты всё время ищешь, к чему придраться. Съезди в санаторий и подлечи нервы.
— Хорошо, так и поступлю, — спорить было бессмысленно.
После исчезновения Кости я много раз возвращалась в комнату, пытаясь найти ответы, почему он оставил меня одну. Мы с мамой говорили бесконечно долго, пока не выбивались из сил, ругались, мирились, но это ни к чему не приводило.
— Я люблю тебя, мамочка, — я положила трубку и оглянулась.
