– Считайте это помощью по одному из аспектов вашего расследования.
– Нам помощь не нужна, – отрезал Уэст. – И мы ее не просили.
– Тогда считайте это пилюлей, которую придется проглотить, – ответил Скотт. – Может, вам и не нравится, но она будет не лишней.
Уэст переглянулся с напарницей.
– Интересное сравнение…
Эрик подался вперед:
– Преступления с использованием этих лекарств расследуются ФБР. Это было известно еще до того, как вы взялись за это дело. Тут нет ничего личного, и это никак не недооценка ваших способностей. Может, «помощь» здесь и не совсем подходящий термин, но именно ею мы и занимаемся на федеральном уровне. У нас есть доступ к материалам из других штатов, больше возможностей и специальная лаборатория. Это может обеспечить прорыв в деле, что хорошо и для нас, и для вас. – Он развел руками. – Так что, мы будем работать как команда?
– Похоже, выбора у нас нет, – ответила Санчес и посмотрела на Уэста. Тот едва заметно кивнул.
Эрик тут же воспользовался моментом:
– Спасибо. А теперь не могли бы вы просветить нас насчет того, что у вас есть на жертву и преступника? Я имею в виду касательно отравления. Предварительный отчет коронера мы уже просмотрели.
Уэст выпрямился на стуле.
– Просмотрели, значит… Конечно, вы же федералы. У вас ко всему есть доступ. – Он язвительно фыркнул, но все-таки продолжил: – Вам известно, что полной токсикологии у нас пока нет. И мы не знаем, как было введено лекарство. Жертва пропала в октябре две тысячи третьего. Это был его первый семестр в университете; соответственно, надо в первую очередь изучить его контакты дома. Вряд ли он успел завести в колледже много знакомств. Он из Плизантона, пригорода Сан-Франциско. Пока что никаких сведений о старой вражде, тем более о стычках в кампусе. По словам детективов из отдела розыска пропавших, в день исчезновения, 20 октября, никто не заметил ничего подозрительного…
– Он пропал из кампуса? – Скотт оторвался от своего блокнота, в котором быстро записывал за Уэстом.
– Да. Откуда пропал, там и нашелся. По нашему мнению, его никуда не перевозили. Криминалисты это подтверждают.
– Думаете, преступник тоже кто-нибудь из университета? – спросил Эрик.
– Не обязательно. Кампус открытый, туда может зайти кто угодно. Может, какой-нибудь человек из дома, которого он знал и которому доверял…
– Вряд ли какой-то незнакомец мог так запросто подойти к жертве и дать ему препарат, – добавила Санчес.
– К тому же сделать это незаметно, – кивнул Уэст. – Такое, конечно, не исключено, но для преступника вроде нашего здесь слишком много переменных, чтобы решиться действовать.
– Вроде нашего? – переспросил Скотт, пальцами показав в воздухе кавычки. – У вас есть психологический профиль?
Уэст прищурился.
Тут вмешался Эрик:
– Нам было бы интересно с ним ознакомиться, если вы не против. Может, мы сможем что-нибудь добавить…
Обдумав его слова, Уэст сказал:
– Отравление – необычный способ убийства даже без использования этого конкретного сочетания препаратов. Закапывание тела на глубину более фута также необычно. Да и убийство восемнадцатилетнего парнишки в Эл-Эй вне, скажем так, мафиозного контекста или ограбления как-то… нехарактерно.
Скотт кивнул.
– У вас есть подтверждение того, что человек, который ввел лекарство, тот же самый, что занимался захоронением?
– Пока это наша рабочая теория.
– А что по могиле? Есть какие-то особенности?
Уэст нахмурился.
– Я думал, вы ограничитесь отравлением…
– Но вы сами только что сказали, что по вашей рабочей теории человек, который ввел лекарство, занимался и захоронением. Так есть какие-то мысли насчет могилы? Касающиеся преступника?
– По нашим прикидкам, – ответила Санчес, – тело вряд ли мог закопать человек из прошлого жертвы, если только он не был хорошо знаком с кампусом.
– Продолжайте, – попросил Скотт.
Она вопросительно поглядела на Уэста.
– В общем, в примерное время погребения этот участок был выбран для будущего строительства. Дату начала работ еще не назначили, но администрация выпустила меморандум, где указывался две тысячи восьмой год. Строительство началось раньше срока, потому что в две тысячи пятом университет получил грант на новое здание.
Скотт постучал ручкой по блокноту.
– Вы хотите сказать, что труп жертвы закопали там, где он должен был пролежать нетронутым еще три года? То есть всего провести под землей четыре-пять лет?
– Мы так думаем, – кивнула Санчес.
– Иными словами, достаточно времени, чтобы от него осталась только кучка высохших костей? И никаких следов лекарства?
– Возможно, – ответил Уэст. – Но это надо спросить у экспертов.
Скотт поглядел на Эрика, отчеркнул свои записки в блокноте и крупно написал:
– Есть информация, кому было известно о планируемой дате начала строительства?
– Толпе университетского персонала, – ответила Санчес. – Но никто из них не выглядит перспективным кандидатом.
– Да уж, – подтвердил Уэст.
Его замечание позабавило Скотта, но тот попытался это скрыть.
– Допрашивали кого-нибудь?
– Пока составляем список.
– Сможете держать нас в курсе? – Скотт поднялся из-за стола.
– Насчет чего именно?
