Служанка достала свежую сорочку. Прежде чем снять старую и одеть новую, Джейн всё таки постеснялась встать лицом к мужу и отвернувшись от него, стянула плотную ткань. Как только она кожей ощутила прохладу комнаты, тут же щеки превратились в два спелых помидора. Представив, что Бенедикт сейчас сидит и без стеснения рассматривает ее обнаженное тело, Джейн вспыхнула. Ей захотелось провалиться сквозь землю! Ой-ой-ой! Она явно не рассчитала свои силы. Смущение и неловкость буквально заставили ее гореть от макушки до кончиков пальцев, и чтобы по быстрее избавиться от этих колющих чувств, она выхватила сорочку из рук девушки и спешно натянула на себя. Нет, роль коварной искусительницы была не по ней. Сплошная стыдоба!
Пораженный тем, что увидел, Бенедикт сидел с открытым ртом. Хотя прекрасное видение длилось всего лишь пару секунд, при этом успело хорошо запечатлеться в памяти. До сих пор перед мысленным взором стояла девичья узкая талия, стройные ноги, красивый изгиб бедер и округлые ягодицы молочного цвета. О Боже! Бенедикт резко закрыл рот и нервно сглотнул. Он как будто только что увидел прекрасную неземную нимфу. Как же ему захотелось притянуть к себе это совершенное творение и ощутить в ладонях мягкие полушария. Черт! Даже лёжа с ней сегодня ночью он не испытывал такого сильного желания, какое испытывал сейчас!
Когда вчера Джейн заснула и он перенес ее в постель, то не думал о близости. Вернее думал, но не о своей, а о чужой, запретной, порочной. Бенедикт никак не мог избавиться от образа убегающей Джейн. Он ярко представлял, как она находилась в объятиях Уильяма, как отдавалась ему, как стонала и получала удовольствие. Он бы и хотел не думать обо всем этом, но упрямое воображение рисовало красочные сцены. И вот, сейчас, совсем другая картина предстала перед его воображением. Он желал прикоснуться губами к ее бархатистой коже, провести руками по изящным изгибам, почувствовать под собой ее тело. Как же он хотел вновь обладать Джейн и ощутить ее огонь. И хотя этот огонь будет опалять его только внизу живота, но своим сильным жаром он тут же разольётся по всем венам, доставляя ему ни с чем не сравнимое наслаждение.
Бенедикт поражался себе. Как же легко он возжелал Джейн, стоило ему только увидеть ее обнаженный стан. Словно избавляясь от наваждения, он резко встряхнул головой. Ну уж нет! Она не узнает, какую власть имела над ним. Он не позволит больше водить себя за нос. Уезжая, она с лёгкостью распрощалась с ним. Да и сейчас всем своим видом показывала, что не была в восторге от его присутствия. Вот и он не должен превращаться в безвольное существо, следующее за своими инстинктами. Всё таки не для этого он последовал за ней.
Придав лицу невозмутимый вид, Бенедикт уставился куда-то в потолок, положил руку на стол и пальцами принялся отстукивать ритм. При этом нога раскачивалась в такт этому ритму. Спокойно, Бенедикт. Спокойно. Ты кремень! Скала! Никакое женское тело неспособно вывести тебя из равновесия.
Глава 50(2)
Джейн выдохнула, когда оказалась полностью одетой. Она надеялась, что Бенедикт всё таки не видел ее обнаженной. Следуя правилам приличия, он просто обязан был отвернуться. Это ж надо быть такой самоуверенной! И с чего это она взяла, что сможет без стеснения светить своими прелестями?!
Прежде чем повернуться к Бенедикту, Джейн довольно долго разглаживала складки на юбке. Не то, чтобы они беспокоили ее, но таким образом она всё ещё боролась со смущением. Наконец, набравшись смелости, она обернулась и взглянула на мужа.
«Уф!» — чуть ли не в слух воскликнула Джейн. Бенедикт сидел к ней полу боком и смотрел куда-то в сторону. Казалось, он думал о чем-то своем и даже не замечал ее. Вот и хорошо! Она опустилась на свободный стул и сказала служанке, чтобы та привела ее волосы в порядок.
Ровно через пятнадцать минут в комнату принесли завтрак. Сидя за одним столом, Джейн с Бенедиктом почти не смотрели друг на друга и ели в полном молчании. Бенедикт всё ещё боролся с прекрасным образом обнаженной Джейн, а Джейн боролась с тем, чтобы не начать выяснять, зачем он перенес ее в постель. Она ведь ясно дала ему понять, что не ляжет с ним.
Пока длился завтрак, каждый считал, что должен показывать другому свое полное безразличие, при этом тайно радуясь возможности быть вместе.
*
Первую половину дня Бенедикт провел в дороге верхом на коне. Но после обеда погода испортилась и он пересел в экипаж. Джейн тут же села к служанке, а он разместился напротив. Наличие постороннего человека свел на нет их попытки каким-либо образом поддеть друг друга. Не стоило сыпать упреками в присутствии прислуги.
Когда на улице стемнело, Бенедикт, наконец, заговорил:
— В ближайшей гостинице будем устраиваться на ночлег.
Джейн ждала этого момента, чтобы сообщить ему свое решение.
