Джейн поднялась с кушетки и непонимающе уставилась на мужа. Она видела, насколько враждебно он был настроен. Но почему? Что она опять сделала не так?
Бенедикт подошёл к ней и встал напротив.
— Скажи, чего ты добиваешься своим поведением? Хочешь опозорить всю нашу семью? Когда-то ты слишком пеклась об имени своего отца и боялась опорочить его. А сейчас что? Решила, что твои симпатии превыше всего?!
Джейн вылупила на него глаза. Она совершенно ничего не понимала.
— Какие симпатии? О чем ты? Да и чем это я позорю семью?
Бенедикт прожёг ее яростным взглядом.
— Хочешь, чтобы я вслух описал то непотребство, каким ты сегодня занималась в антракте?
Джейн ещё больше поразилась.
— Какое непотребство?
Бенедикт еле сдержался, чтобы не схватить ее и не встряхнуть. Его злило, что она делала вид, будто ничего не понимает.
— Ну что ж, если тебе не хватает смелости признать очевидное, то я сделаю это за тебя. Сегодня тебя видели вместе с Уильямом. Вы находились наедине и вели себя слишком фривольно. Неужели так трудно хотя бы при людях не демонстрировать вашу связь? Разве тебе недостаточно тех свиданий, что вы устраиваете в этом доме? Или ты снова станешь отрицать, что была с Уильямом, и скажешь, что ни в чем не виновата?
Несправедливые обвинения, что Бенедикт сыпал на ее голову, как злили Джейн, так и причиняли нестерпимую боль.
— Нет, я не буду этого отрицать. Но не потому что признаю свою вину. А потому что не сделала ничего дурного. Да, я виделась с ним в антракте, и мы стояли в достаточно уединенном месте. Но всё, что мы делали, так это разговаривали. И если простая беседа уже считается предосудительной, тогда я самая порочная из всех женщин!
От возмущения, Джейн глубоко дышала, еле сдерживая свое негодование. Но точно так же дышал и Бенедикт. Было очевидно, что он не верил ей.
— Джейн, скажи, ты хоть кого-нибудь уважаешь? Если не меня, то хотя бы своего отца, мою мать, общество, в котором существуют нравственные нормы. Разве ты не понимаешь, что твоя ложь в первую очередь унижает тебя. Если ты не можешь признать очевидное, то не стоит и других выставлять глупцами. Вас видели вместе, и то, чем вы занимались, заслуживает осуждения.
Джейн уже было открыла рот, чтобы возразить, как вдруг, догадка осенила ее. Она прищурилась и с отвращением произнесла:
— Уж не вездесущая ли леди Беккер рассказала тебе обо мне и Уильяме? Не об этом ли она заботливо сообщила тебе, когда вы вместе с ней ехали в экипаже? Я вижу, вы уже настолько сильно сблизились, что она считает возможным распускать обо мне слухи. И что, разве ты не осудишь ее за это, как когда-то осудил меня, когда я пыталась рассказала тебе правду о ее характере? — Джейн возмущенно всплеснула руками. — Конечно! Тебе гораздо приятнее думать, что она святая, а я само воплощение порока! Будто я только и делаю, что при каждом удобном случае занимаюсь развратом. Но хочу тебя расстроить, в отличии от твоей драгоценной графини, я говорю чистую правду, а вот она настоящая лгунья. Она как змея вползла в нашу семью и теперь повсюду разбрызгивает свой яд.
— Хватит! — оборвал ее Бенедикт. — Сейчас разговор не о ней, а о тебе! Я бы не поверил ей, если бы ещё вчера не видел точно такую же картину.
Вдруг, Джейн с горечью осознала, что оправдываться больше не имело смысла. Никакие ее слова не убедят его в обратном. Понимание, насколько это было несправедливо по отношению к ней, заставило ее разозлиться ещё сильнее.
— А ты?! Себя ты ни в чем не хочешь упрекнуть? В обществе этой женщины ты проводишь неприлично много времени. Этим вечером ты даже не постеснялся вместе с ней поехать в одном экипаже. И кто теперь знает, чем вы там занимались. Может ты сам делал то, в чем теперь обвиняешь меня? Если бы ты хоть немного видел дальше своего носа, то понял бы, что из себя представляет эта особа.
— Я так понимаю, лучшая защита — нападение, — одарил он ее презрительным взглядом. — Если у тебя нет чувства долга и ответственности, то не нужно думать, что и окружающим тебя людям они не присущи.
Услышав его слова, Джейн вся сжалась. Ещё никогда Бенедикт не казался ей таким жестоким. Она смотрела в его суровое лицо и видела, как сильно он презирает ее.
— В таком случае, тебе больше не стоит обременять себя разговором со мной. Я выслушала все твои претензии и обещаю принять их к сведению. Впредь, я буду вести себя более осмотрительно, чтобы не порочить ни твое доброе имя, ни имя всей семьи Норфолк. А ещё лучше, я вообще никуда не буду выходить, чтобы не давать повода для сплетен.
Джейн старалась говорить как можно более равнодушно, но в ее голосе так и сквозила обида.
— Только не нужно передёргивать. Ты можешь свободно посещать любые мероприятия, какие только пожелаешь. Всё, что я от тебя требую, чтобы ты вела себя так, как положено замужней даме. Не думаю, что это требование такое уж несправедливое.
— Я уже сказала, что услышала тебя. И если ты закончил, то я хотела бы остаться одна. Я сегодня слишком устала и мне хочется незамедлительно лечь в постель.
