В первой книге описывается история возникновения драконов на языке сухих фактов. Я и без нудятины засыпаю, поэтому я возвращаю её на место. Не хочу, чтобы он знал, что я тут рылась.
Со второй книгой везёт на порядок больше.
На полях страниц имеются пометки. Это Алистар писал? Мало что понятно, но я свожу брови, пытаясь сосредоточиться. А это непросто, когда детская страшилка неожиданно теряет статус выдумки и становится реальностью.
Драконы были всегда — гласит надпись на полях, а в тексте зачёркнута фраза о том, что они захватили Анион много лет назад. Мнили себя высшей кастой, отчасти потому, что жили долго, а значит, успевали многое увидеть и набраться опыта.
Сверяя текст с пометками и дополнениями, я узнаю, что драконы участвовали в очень разных сферах жизни империи. Практически все руководящие посты принадлежали им. Пролистав несколько глав, описывающих детали, я задерживаю взгляд на пометках и вчитываюсь в следующую страницу. Судя по всему, раньше в Анионе было четыре драконьих клана, называвших себя Домами Ветра, Огня, Воды и Земли. Они постоянно соперничали между собой, и это вредило не только им, но и всем жителям империи.
В памяти отзываются фрагменты некоторых сказок, и я ненадолго прерываюсь, растирая кулаками уставшие глаза.
Это чувство… Чем дальше я читаю, тем сильнее ощущение правильности и правдивости истории. Будто соединяются фрагменты мозаики.
И если всё так, то выходит, что Тенгер — потомок одного из Домов? Интересно, какого. В зале он пользовался огнём. Может его? Или не с этим связано?
Глаза слипаются. Я знаю, что не стоит устраиваться поудобнее и касаться головой подушки, но ничего не могу с собой поделать. В комнате прохладно, под одеялком тепло и хорошо. Может меня остановил бы запах Алистара, но он не соврал, когда говорил, что простыни чистые. Порошок. Ложусь на бок, устроив книгу рядом, пытаюсь читать, но, кажется, уже через два абзаца проваливаюсь в черноту. Вижу во сне неясные силуэты, выжженные поля и парящие над всем этим тени, слишком большие для птиц.
Первое, что я чувствую перед пробуждением — запах кофе и пряностей. Сквозь сон я не сразу вспоминаю, что он означает, но, кажется, что-то очень хорошее. Открываю глаза и вижу ползущие по одеялу блики солнца. На удивление голова ясная, чувствую себя отдохнувшей и расслабленной.
Так, а сколько сейчас времени? Я же не проспала занятия, надеюсь?
Поворачиваю голову в сторону и упираюсь взглядом в Тенгера, который… стоит над кроватью и читает книгу. Ту же, что и я вчера.
Заметив, что я проснулась, он медленно, почти лениво поворачивается ко мне, и глаза его опасно сужаются.
Гаргулья срань… ректор смотрит на меня так, будто и правда хочет съесть. Может приправу предложить?
— Вы правда считаете, что я вкусная? — мямлю я спросонья, и только после понимаю, что сморозила глупость.
Сон как рукой снимает! Подскакиваю на кровати, а потом натягиваю одеяло до самого подбородка. Как будто это спасёт меня от участи стать завтраком для одного большого и очень… притягательного дракона.
Мама дорогая, а если он скрывает это, и никто не должен был знать, а теперь его тайна под угрозой?!
Но, проклятье, он же сам меня запер! Неужели не предположил, что я что-нибудь замечу?! И вообще из соседнего окна драконом вылетел! А если кто-то ещё на улице был и смотрел?
Ох… Почему я об этом не подумала?
Глаза ректора становятся настолько непроглядно-тёмными, что страх ледяной крошкой распространяется по всему телу, попадает в лёгкие и мешает даже сделать вдох.
Тенгер резко перемещается ко мне, нависая надо мной, прижимая к кровати. Сердце бешено бьётся, шутить больше не хочется. Может, это всё же кошмар?
— Шпилька, — с лукавым прищуром чуть слышно говорит ректор. — Тебя не учили, что чужое брать нехорошо?
Точно съест.
Но этой мысли вторит нечто совсем иное. Ощущение тепла, даже жара, исходящего от тела ректора, будоражит те чувства, которые в этой ситуации должны спать мёртвым сном. Как минимум в отношении него.
Запах кофе и специй одурманивающе действуют на мой мозг. Трепет пробегается по всему телу, собирается в солнечном сплетении и опуститься ниже, в живот, а потом взорваться тысячей искр и непонятным мне желанием. Чего? Неужели… Я хочу, чтобы Тенгер меня поцеловал?
Лёд в крови заменяется на огонь, пылают руки, лицо и ощущение, что одежда, которая на мне, тоже воспламенится и останусь я…
Перед глазами появляется красная пелена, меня будто кружит в огненном вихре, вот-вот испепелит.
— Дыши глубже, — как сквозь толщу воды слышу я. — Инга, успокойся.
На мою щеку ложится прохладная шероховатая рука, и становится спокойно. Кажется, что я сто лет не дышала, а теперь могу вдохнуть полной грудью, и будет счастье.
— Вот так, молодец, шпилька, — часто моргаю и вижу перед собой обеспокоенное лицо ректора. — Пожаров нам не надо. И всплесков тоже, поэтому будешь приходить ко мне после занятий на индивидуальные: теорию в виде правил для девочек из цветника и практику, которая поможет обуздать твою силу, такую же вредную, как ты сама.
