Всё занимает минут десять в лучшем случае. Фредерик ещё раз изучает метку, убеждается, что она настоящая и, выругавшись, резко поднимается. В этот момент к нему подходит один из стражей, говорит что-то на ухо, и император, кивает с ухмылкой.
Я настороженно хмурюсь, но в этот момент незваный гость разворачивается и идёт к выходу. Илли растерянная остаётся на своём месте, я жестом показываю ей ждать.
— Возвращаемся! — объявляет Фредерик. — Тенгер, мы не закончили с тобой.
Это точно.
Провожаю их до выхода, с крыльца наблюдаю, как они рассаживаются по каретам и разворачиваются в сторону портальной арки. Сломал бы её к орочьей матери, чтоб не приезжал больше, да только тогда и студентам домой не вернуться на каникулы.
Не верится, что всё закончилось хорошо. Про Илли специально не стал напоминать, не забрал и не забрал, ей же лучше. Пока.
Медленно выдыхаю и вдруг ловлю странное ощущение энергии справа. Это шпилька? Какого демона она вышла из комнаты?!
Вот бестолочь. Наверняка подумала, что Илли заберут и собиралась что? Выскочить и помешать? Уехали бы вдвоём.
Прохожу вдоль цветочной клумбы под окнами аудиторий. Шпилька, конечно, маленькая, но скрыться за кустарничками до колена ей не под силу. Где же она?
И тут я замечаю белую связку бусин, висящую на веточках почти у самой земли. Присаживаюсь и выпутываю парный браслет, раскладывая его на ладони. Это её. Но как? Сама она бы не сняла…
Сердце пропускает удар. Я резко вскакиваю и оборачиваюсь. Весь императорский экипаж уже исчез со двора академии. Неужели…
Она бы не сняла его сама, ей помогли. Кому ещё нужно снимать с адептки браслет, кроме подручных жирного борова, которого я собираюсь наизнанку вывернуть?
Сжимаю браслет в кулаке так сильно, что бусины хрустят. Кожу на плече обжигает будто кипятком, но мне всё равно. Тело кажется лёгким, ноги сами несут меня к арке.
Похоже, сегодня я устрою государственный переворот. И плевать мне на последствия.
Очешуеть просто! Всё то, что нам рассказывали о поисках «идеальной» пары для императора — чушь собачья! Выходит, он в состоянии просто по щелчку замкнуть метку любой из нас в любой момент! Странно, что я избежала этой участи в первый же день!
И ведь наверняка большинство приближённых к нему знают об этом. Знают, но, гады, молчат!
Даже Тенгер! И ничего не делал. Просто позволял забирать девушек из академии и всё! Сжимаю кулаки и буквально чувствую, как в воздухе закручиваются вихри, создавая статику. Очень хочется что-нибудь разбить, сломать и уничтожить. Чтоб на крошечки!
Жаль только с идиотскими законами империи так не сделать. А стоило бы!
На краю сознания мелькает воспоминание о словах Саймона, что Алистар многое в академии поменял к лучшему. Но разве это его оправдывает? Неужели сила императорской метки на нём настолько велика, что он не мог никак противиться этому?
Хотя… Глядя на то, как плющит девочек в присутствии императора, может, и правда всё сложнее? На мне вот нет метки Тенгера, а мозги рядом с ним всё равно работают неправильно.
Но Илли! От злости и бессилия пинаю попавшийся под ноги комок бумаги. Неужели Тенгер так просто отдаст её императору? Она же наивна как ребёнок! Этот жирный урод её сломает. Морально, физически…
Я уже готова сама идти сдаваться. Не могу я просто прятаться за ней. Весь цветник, будь проклято это идиотское название, понимает, на ком именно должна замкнуться метка. У меня. Той, кто доигралась. Не будет за это страдать Илли.
Иду по коридору к своей комнате, так глубоко погруженная в совсем не радужные мысли, что не замечаю, как сталкиваюсь нос к носу с Альмирой. Она сначала смотрит на меня возмущённо, а потом корчит такую рожу, будто её лимонный сок заставили выпить.
— А, ходячее недоразумение, — фыркает она. — Довольна?
Я хмурюсь и вообще не понимаю, о чём она.
— И не делай вид, что это не из-за тебя, — Альмира тычет в меня пальцем. — Это же ты напела ректору? Мстишь, да?
Я? Ректору? Что ещё?
У меня такое чувство, будто я опять виновата в том, о чём пока даже не догадываюсь. Вокруг столько всего происходит, куча поводов выставить меня виноватой.
— Альмира, ты сегодня здравый смысл в комнате забыла? Думаешь, я как-то могу влиять на самого ректора? — вскидываю я брови и отбрасываю её руку с пальцем. — У тебя прекрасное воображение!
Бывшая соседка складывает руки на груди и окидывает меня оценивающим взглядом.
— Правда что ли не замечаешь? Ты откуда такая наивная взялась? — потом цыкает. — Деревенщина, она и есть деревенщина. Половина академии уже в курсе, а она тупит.
Стоп. Она сейчас о чём? Что ректор как-то особенно ко мне относится?
Эта мысль пробивает в моей голове стену. Вспоминаю его взгляд, краткое мгновение, когда его глаза из чёрных становятся янтарными, будто танцующие языки свечей. Его ласковое и осторожное прикосновение к руке сегодня.
Испугавшись, что Альмира как-то по-своему воспримет выражение моего лица, я хмыкаю и спешу к своей комнате.
— Отвали от меня, ясно? — бросаю, не оглядываясь.
