Что она вообще тут делает? Насколько я знаю, её поселили в другом блоке, по привычке пришла к старой комнате? Слабо верится.
Провожу рукой над дверной ручкой, теперь здесь тоже есть простенький магический замок, открываю дверь и уже собираюсь войти, когда замираю на полушаге.
На полу лежит желтоватый конверт. Кто-то подсунул мне письмо под дверь? Что там?
Вхожу в комнату и первым делам запираюсь, как велел ректор. Кто мог подкинуть мне письмо? Альмира? Не зря же я встретила её в коридоре, в котором у неё не было очевидных поводов гулять.
Но о чём ей писать мне? Я так и не поняла, о чём она говорила в коридоре. Возможно, Альмира и сама не поняла, потому как сочиняла на ходу, пытаясь скрыть своё волнение и, возможно, задержать меня.
Обхожу комнату на всякий случай, выглядываю в окно и вижу Фредерика, который грузно выкатывает свою тушу из экипажа. Резко отступаю от окна и задёргиваю шторы. Я почти уверена, что он меня не видел, но по спине всё равно бегут колючие мурашки. Кажется, что ты пачкаешься, даже просто взглянув на него.
Снова поворачиваюсь с конверту на полу и осторожно приближаюсь. первым делом провожу над ним ладонью. Алистар учил меня угадывать чужую магию, так что, если на письмо наложено какое-то плетение, я должна, по идее, его почувствовать. Вроде бы всё в порядке. Это просто бумага.
Осторожно поднимаю его, раскрываю и вытаскиваю записку, начерченную уже знакомым размашистым почерком:
Не подписано, но это очень похоже на Саймона. Почерк точно его. О ком он говорит? Про императора? Этот гад знает, где я живу?
От этой мысли меня передёргивает. В панике осматриваюсь, задерживаю взгляд на двери. Магическая защита… что-то мне подсказывает, что мага, который может издалека подписать кому-то почти смертный приговор, замкнув метку, она не остановит. Есть ли от этого мерзавца вообще какое-нибудь спасение?
Саймону можно доверять, я уверена. Почему-то я не сомневаюсь в том, что зла мне он точно не желает. В этой академии кроме Тенгера довериться можно лишь ему, если Саймон говорит, что нужно идти, стоит послушать доброго совета.
С другой стороны, Алистар сказал сидеть и не высовываться, но… Если императору доложили, где я живу, думаю, Тенгер и сам рад будет, если я спрячусь в месте понадёжнее.
На душе тревожно. Я поглядываю на свою метку, опасаясь худшего. Постоянно кажется, что с ней что-то происходит и всякий раз страшно увидеть, что она тоже окольцовывает запястье. Пока всё нормально. К счастью.
Конечно, всем известно, что истинная у императора может быть только одна, а значит до поры до времени другие цветы в безопасности, но… мы думали, что и метка не замыкается по чьей-то прихоти. Как знать, может и с этой частью «всем известных фактов» всё не так, как мы ожидаем.
Выскальзываю из комнаты и закрываю дверь. Снова смотрю на браслет и метку под ним. Пока всё хорошо…
Ал будет злиться на меня, но пошёл он гулять в волшебный лес. Он в любом случае меня найдёт по этому дурацкому браслету. Если что скажу, что испугалась и решила перестраховаться. Проклятье, узнать бы как там Илли… Заберут её или отпустят? Надеюсь на второе, но готовлюсь, как водится, к худшему.
Нужную аудиторию я нахожу быстро, а вот подсобный коридор попадается на глаза не сразу, но вскоре я нахожу и его. Внутри пахнет пылью и почему-то прелой листвой. Место мало от стены слева до длинного не слишком чистого и украшенного паутинками окна справа пара шагов. Здесь имеется ещё две двери. За первой стеллажи, швабры и старые веники, за второй достаточно большой склад.
— Саймон? — шёпотом зову я. — Ты здесь? Я пришла…
За спиной слышится шорох. Я резко оборачиваюсь и застаю момент, когда рослая фигура захлопывает дверь комнаты, отрезая пути к отступлению.
Это не Саймон!
— Ну здравствуй, сладкая, — скалится Тимонт. — Наконец, мы можем пообщаться приватно, и никто не помешает.
— Ты! — я опускаю подбородок. — Где Саймон?!
— Не придёт. Я же сказал, что никто не помешает.
— Лучше свали по-тихому, кусок тролльего мозга, — стараюсь быть грозной и уверенной. — Ректор Тенгер дал Саймону добро на мою защиту. Ему ничего не будет, если он тебя наизнанку вывернет!
Тимонт делает шаг ко мне.
— Ещё не поняла? — сокурсник кривит губы в едкой усмешке. — Письмо он писал не тебе и не сегодня. Мы одни, цветочек.
Эти слова звучат как приговор.
Орочий потрох! Да как так-то?! Я настолько испугалась за Илли, неожиданного приезда Фредерика, что вообще потеряла границы здравомыслия?! Саймон же… мог позвать на наше место, но он позвал сюда и…
