— Вот дерьмо! — ахнул Гарри, хватаясь за руку и падая на колени. Из руки хлынула кровь, пальцы левой руки уже онемели от того, насколько глубоко ударило режущее проклятие. Том глухо застонал, крепко прижимая ладонь к вискам.
Гарри с шипением выдохнул, убирая руку, чтобы осмотреть повреждения. Рана продолжала кровоточить, темного цвета кровь в слабом освещении казалась почти черной. Том сумел подняться на колени, все еще сгибаясь от боли. Гарри не знал, что он сделал — что он делает.
— Остановись, — выдохнул Гарри, чувствуя, как тревога, боль, паранойя и что-то еще стучит у него в голове, — Том, просто… остановись.
Давление ослабло, и Том судорожно вздохнул, словно задыхаясь.
Он тяжело вздохнул, растянувшись на спине. Его диафрагма отчаянно поднималась и опускалась, грудная клетка вздымалась так высоко, словно гладкие паучьи лапы.
— … Дерьмо, — выдохнул Том, крепко вцепившись рукой в череп, когда его тело дернулось. — Этот чертов …
— Ты в порядке? — спросил Гарри. Его руку жгло, но как-то холодно и отстраненно. Как будто он шел по холоду без обуви. — Ты ведь не собираешься терять сознание?
Том сказал что-то вульгарное, ухитрившись подогнуть под себя обе руки, чтобы выпрямиться. Они поднялись, разрозненно и шатаясь, усталые и измученные.
— Больно, правда? — Гарри сочувственно поморщился. — У меня, э-э, часто болит голова.
Том бросил на него злобный взгляд. Ледяной взгляд, если Гарри нужно было бы дать этому название.
— Это, — сказал Том, — была не головная боль …
— У меня тоже бывают видения, — сказал Гарри с гримасой отвращения. — Больно, как от раскаленной кочерги и куча странных вспышек? Иногда появляется уродливый ублюдок со змеиной мордой?
Том смотрел на Гарри еще мгновение, его хмурый взгляд сменился еще более хмурым.
— … Не было видения.
Но да, осталось невысказанным.
Том опустил глаза. Кровь с руки Гарри капала на пол.
— Что-то мне это напоминает, — Гарри поморщился и зашипел от боли, тыча пальцем в рану. Чистый порез — глубокий, но не настолько, чтобы убить его.
— Что-то плохое, я полагаю, — сказал Том, тихо приближаясь. Он наколдовал бинты, распутал достаточно плотный хлопок и критически осмотрел рану. Он увидел что-то в крови, похожей на черное чернильное железо, которое выглядело скользким и странным в тусклом свете. — У тебя кровотечение.
Рука Гарри кровоточила, но в этом заявлении чувствовалась какая-то риторика. Том посмотрел на рану, и его хмурый взгляд стал еще более хмурым. Он посмотрел на кровь, сочащуюся медленно, но не достаточно, чтобы можно было предположить длительные физические нагрузки. Том с задумчивым видом отложил бинты.
— Мы, должно быть, глубоко внизу…. — сказал Том, скорее себе. Он вытащил волшебную палочку, сияние осветило его лицо и заострило впадины на подбородке. — Тебе повезло, что ты можешь поддерживать свет. Так выйдет чище.
— Что? — спросил Гарри, пытаясь наспех наколдовать люмос!
Лицо Тома ничего не выражало, когда он провел палочкой по ране Гарри, прошипев тихое раскатистое слово — Конкрес!
Гарри взвизгнул, голос его резко сорвался на прерывистое дыхание. Его тело дернулось, обмякло, и он жалобно упал на колени. Том выжидательно посмотрел на него, предвидя такую реакцию.
— Проклятие кипения крови, незначительное, — решительно сказал Том. — Кровь в руке запекется. Боль пройдет.
Гарри зашипел, глядя на свою руку. Кожа покраснела и болела, кровь, которая просочилась наружу, казалась шелушащейся, как пепел. Сама рана была твердой и сырой, как будто это желе обожгли факелом, поднеся его к самой коже. Это было невыносимо больно.
— Этого тебе хватит до тех пор, пока тебя не залатают в лазарете, — сказал Том, — и предотвратит инфекцию и кровопотерю.
— Откуда ты его знаешь? — Гарри задохнулся, чувствуя, как в глазах потемнело, когда он, спотыкаясь, поднялся на ноги. — Оно… оно тёмное, черт возьми.
— Тебе не приходится быть разборчивым, когда ты на волосок от смерти, — нахмурился Том. — Исцеляющая магия не действует на тебя самого, только на тех, у кого другая магия.
— Ты сварил мне руку.
— Да, и посмотри, у тебя не идёт кровь, — указал Том, раздраженно закатив глаза. — У меня боль в голове размером с Биг-Бен, пошли уже.
Гарри не хотелось смотреть дареному коню в зубы, поэтому он, спотыкаясь, поднялся на ноги и пошел следом.
Кровотечение прекратилось, хотя рука болела значительно сильнее. Труба приспособилась к их движениям, гравитация вращалась вокруг них, пока они не поднялись почти вертикально. Их ботинки прилипли к стенкам, что прояснило немало вопросов, которые возникли у Гарри. Василиск был длинным, но даже в таком случае ему стоило бы немалых усилий взобраться по трубе почти вертикально. Вместо этого земля … сдвинулась, так что идти по гладкой поверхности было так же легко, как идти по коридору.
Наверху труба переходила в пологий четырехступенчатый подъем. Туалет был пуст, даже Миртл куда-то исчезла на Хэллоуин. И это хорошо, потому что у нее не было приятных воспоминаний о лице Тома.
