— Сотрясение мозга? — прошипел Гарри ему. — Я даже не бил тебя, черт возьми! Я никогда не получал сотрясения мозга из-за…
— Ты можешь хоть раз в жизни помолчать?
Мадам Помфри вернулась, передавая скромную маленькую бутылочку успокаивающего зелья. Том взял его, выпил на ее глазах, прежде чем вернуть стакан, и угрюмо сложил руки на койке, в которой ему предстояло провести ночь. Должно быть, это было особенно неприятно, учитывая, что его спальня была в пределах видимости.
— И вы, мистер Поттер. Мне придется разжижить эту вареную кашицу, прежде чем залатать ваши сосуды. К счастью это не займет слишком много времени…
И не заняло. К тому времени, как Гарри удалили из руки самый большой в мире сгусток крови, Том уже крепко спал.
***
Гарри снилось, что воздух наполнен пылью, и солнце бесцеремонно опаляет его.
Воняло густым зловонием, как летом от раскаленного асфальта.
Температура обжигала его кожу, как будто он пропалывал сад тети Петунии в течение нескольких часов. Кожа горела, а затылок казался словно ободранным.
Гарри Поттеру снилось, что он ходит, хромой и измученный, в ботинках, слишком больших для его ступней. Руки у него были маленькие, живот сводило судорогой — он ел сам себя от ужасного голода.
Он посмотрел на небо, потом опустил глаза. Не будет утешения в облаках, не будет воды или дождя, которые принесут ему облегчение. Щебень под ногами вел его к развалинам зданий. Он вспомнил этого старого мясника, который привозил партии свинины и говядины. Гарри снилось, что он знает эту собаку, маленькое тявкающее существо, которое кто-то съел в припадке отчаяния. У Гарри кончились билеты на молоко и хлеб, и он умирал от голода.
Он рылся в щебне, в битом стекле от переднего окна. Он искал, переворачивая открытые банки на бок, чтобы высыпать крысиный помет. Внутренности уже были выковыряны, очищены и продырявлены. Этой ночью он снова останется голодным.
— Эй! — крикнул кто-то за его спиной — высокий мужчина, выглядевший худым и усталым. Его одежда обвисла на теле, он тоже был голоден. — Какого хрена ты делаешь здесь!
Гарри проглотил проклятие, стиснув зубы. Он знал, что было глупо выходить днем. Он знал, что должен был дождаться ночи, как всегда.
— Ничего! — сказал Гарри, повысив голос и округлив гласные. Другого акцента у него никогда не было. — Я ухожу уже…
— Нет, черт возьми! — крикнул мужчина, с блестящими остекленевшими от голода глазами. Гарри выругался, карабкаясь по разбитому камню и разбитому стеклу в заднюю часть магазина. Мужчина закричал, бросаясь в погоню. Он побежал, мужчина погнался за ним.
Воздух был пыльным и вонял плесенью после дождя на прошлой неделе. Полки были голыми, старое дерево, на котором когда-то висела свинина, теперь было пустым. Это была дурацкая попытка найти что-нибудь поесть, даже желудок согласился. Он выбрал неудачно и действовал в отчаянии, и теперь его преследователь искал свою добычу.
Гарри снилось, что он бежит, что за ним гонятся. Он сумел пробраться в заднюю кладовую, выскользнув через главный вход и устремившись на свободу под открытым небом. По разбитому стеклу, где стена, которая провалилась, дала ему вход.
— Нет, ты, маленький вор! — закричал мужчина, схватив его, и Гарри закричал в ответ. Стекло впилось ему в кожу, пронзив лицо. Он нашел банку бобов в дальних развалинах, спрятанную под полкой, рядом с которой он прятался. У него в сумке была еда, и над ним склонился голодный полубезумец.
— Отдай мне что ты, черт возьми, взял! — крикнул мужчина, прижимаясь бедрами к его бедрам. Паника, отчаяние — пальцы Гарри переплелись, и перед глазами замелькали ужасные видения.
— Нет! Отвали! — крикнул в ответ Гарри, отчаянно дергаясь, чтобы оттащить его. У него не было ни ножа, ни оружия, стекло было слишком маленьким, чтобы что-то разрезать.
Глаза мужчины стали еще более голодными, в них появилась иная ярость. Пальцы Гарри приземлились на кусок кирпича, отломанный от стены.
Он взмахнул рукой, слабой и тонкой, но булыжник дернулся с силой. Осколок гранита, оторванный от обломков, столкнулся с черепом мужчины.
Человек обмяк, кровь брызнула и продолжала скапливаться с такой скоростью, что первым беспокойством Гарри было о том, что он раздавил свою банку бобов.
Он сумел встать на колени, истекая кровью, и холодным отстраненным взглядом понял, что голова мужчины была раскроена. Его мозг был мокрым, красно-белым, как белый жир на животе крупного рогатого скота, висящих на крюках.
— Нет! — закричал Гарри, онемев от ужаса. — Очнись… О Боже, я не хотел так… Очнись! Очнись!
Глаза мужчины остекленели и смотрели в разные стороны. Его мозг сочился, как мясной фарш, слюнявя мостовую.
— Очнись, — сказал Гарри, дыша слишком быстро, так как рыдания вырывались из глотки. — Я … Я не хотел этого…
Руки у него тряслись. Он не мог дышать.
Я не хотел тебя убивать, — сокрушенно подумал Гарри. Теперь я убийца.
Теперь я убийца.
Гарри было двенадцать.
Гарри наклонился, и его вырвало желчью на разбитый булыжник.
Он был так голоден.
***
