Том нежно провел кончиками пальцев по краям раны, постукивая по центру змеиного лба почти с любовью.
— У рептилий есть нечто, называемое третьим глазом. Магглы верили, что это…орган для определения дня и ночи. В магии же…маги обнаружили, что змеи и драконы используют свой третий глаз, чтобы предсказывать погоду, чувствовать времена года и угрозы за пределами их видимости.
Впервые в жизни Гарри почувствовал себя виноватым.
Том провел пальцем по голове василиска, по ране там, где, как заметил Гарри, чешуя казалась больше и ровнее и аккуратно рассекалась надвое в том месте, куда вонзился Меч Гриффиндора.
— Драконы используют его, чтобы чувствовать магию, — сардонически улыбнулся Том. — Василиски же, короли и королевы всех змей, …ну, думаю, этого я никогда не узнаю.
— Том, я…
— Адалонда это подарок Салазара Слизерина. Его создание, его гордость после неожиданной смерти ребенка. Он хранил ее здесь, в этой Комнате, как дар для своих потомков, чтобы направлять их в темные времена.
Гарри вздохнул и почувствовал себя ужасно виноватым.
— Возможно, именно для этого и был создан третий глаз василиска, — тихо размышлял Том, обводя взглядом мелкие чешуйки на макушке змеи. — Третий глаз, чтобы чувствовать будущее или вести нас по нашему пути. И ты убил ее, как свинью.
— Мне жаль, — сказал Гарри. — Она пыталась убить меня.
— Возможно, именно это и должно было произойти тогда, — просто сказал Том. — Я ведь уже не узнаю, правда? Что бы она сказала мне, что Салазар Слизерин сказал бы мне?
У Гарри пересохло во рту.
— Том не …
— Говори со мной, Салазар Слизерин.
Том задумался, опустив голову и прижавшись лбом к мертвому черепу Василиска. Он скорбно закрыл глаза, замолчав.
— Том, я думаю, пора идти, — сказал Гарри, не желая подходить ближе к массивному существу. Ничего хорошего здесь никогда не происходило — только боль, крики и распростертое на полу тело Джинни.
— Что здесь произошло? — спросил Том, медленно выпрямляясь и глядя на Гарри слишком ярким и почти безумным взглядом. Что-то слишком осознанное, горящее, было в глубине его глаз, в грязи и мраке формующегося гниющего трупа. — Это ведь то место, куда твоя девушка пришла умирать, не так ли?
У Гарри совершенно пересохло во рту.
— Да, — подтвердил Том, словно зная то, чего не мог знать. Его взгляд переместился на то самое место на полу, которое Гарри вспоминал всего несколько мгновений назад. То, чего Том не должен был знать, чего он не мог знать.
— Ты был так напуган, — сказал Том, уставившись на единственное незначительное пятно в довольно большой Комнате. — Я всю жизнь искал это место, а ты уже все уничтожил.
— Я не хотел. Но Джинни могла умереть.
Том слабо улыбнулся.
— Люди все время умирают. Люди, которые умирают легко, это те, кому ты можешь только позавидовать. Я не защищаю…
— О, прости, мы же вовсе не говорим о том, что ты пытаешься меня убить!
— О, так это теперь я? — прошипел Том высоким и яростным шепотом. Гарри почувствовал это, словно зловещая волна воды захлестнула его, потянув за ноги и колени. Оно был густым и неправильным, словно хлебный пудинг, который душит тебя, проходя сквозь глотку.
— Ну, сейчас ты не выглядишь таким невинным! — заговорил Гарри, не в силах остановиться. Подталкиваемый и уговариваемый чем-то, что не было им. Сделай это — что-то давило и давило — сделай.
Гарри сделал шаг вперёд, а Том встал и расставил ноги; они оба вытащили палочки.
Что-то давило на них обоих, давило на затылок за глазницами. В их мозгах и за чем-то висцеральным. Глубоко внутри адреналин шептал: бейся, бейся…
— Давай, Поттер, — Том Риддл улыбнулся и оскалил зубы. — Я сражался и побеждал против существ более впечатляющих, чем ты.
— Я тоже, — сказал Гарри, — оглянись назад.
Том зарычал. Прежде чем они оба успели подумать, они заговорили вместе и одновременно бросили оглушающее. Лучи встретились в воздухе — невозможное действие. Что-то…что-то, что не могло…
Словно лёгким прикосновением перышка Гарри пришло название того явления, когда сходятся две братственные палочки — Priori Incantatem.
Но это не было оно, а что-то совершенно другое. Как будто между ними было зеркало, и каждый двигался в одном и том же отражении, без какого-либо сознательного решения, диктующего, как именно измениться.
Два оглушающих столкнулись, словно взорвались бомбы — одна, две — больше, чем такое позволяет удача или возможность. Вероятность диктовала, что такое невозможно, и все же это продолжалось снова и снова и…
Том отшатнулся, прижав руку к голове, и издал громкий крик боли. Он рухнул на одно колено, схватившись за лицо, хотя заклинание в него не попало. Шок разрушил возникшее напряжение, оставив Гарри стоять над Томом с поднятой палочкой.
— Убирайся, — яростно прошипел Том, — из моей головы.
Гарри в ужасе замер. Он мог думать только о вспышках, которые у него были — кошмары, боль, …
Убей второго!
— Нет, — в ужасе выдохнул Гарри, — Нет, нет. Черт…. Том…
Гарри наклонился, и Том отшатнулся от него с тихим пронзительным стоном. Гарри застыл, а Том дернулся в сдерживаемой агонии, а затем что-то резануло его запястье.
