Ишь ты, шагренцы! Интересно, чего они тут делают? Аж целым десятком, да из непростых… что он – не видит, что ли? Одежду они нацепили местную, а вот зубы…
Когда год за годом мажешь их черной краской, специальной, стойкой, поневоле она въедается. И оттереть ее до конца не удается.
А еще сами движения.
Охотник отлично понимал, КТО может так двигаться. Мягко, плавно, стакан на голову поставь – капля не прольется. И наблюдал…
Жаль, по-шагренски он не понимает особо… разве что про Многоликого что-то упомянули. Это-то он знает, да толку?
Мало ли чего им там от бога понадобилось? Может, просто помянули в бога душу мать?
Сидят, жуют чего-то… надо бы сейчас посмотреть еще, а потом, как спать лягут, утащить у них какую вещичку, да к градоправителю. Пусть розыск объявит.
Чтобы по его родному Картену эта наволочь шлялась? Да не бывать такому!
Памятны Томасу были их набеги, во времена оны шагренцы семью его деда вырезали, никто в рыбацком поселке не уцелел, деду повезло просто. Уходил к родным в соседнюю деревню, вот и спасся. С тех пор на море смотреть не мог, в лес ушел, охотой занялся, а шагренцев ненавидел люто.
Вот Томас это и унаследовал. Да и что бы иное было, когда тебе день за днем толкуют, что шагренцы – зло. Кто ж их не возненавидит?
Вот и сидел Томас спокойно и тихо. Даже не шевелился на дереве, потому и заметил, как мимо прошел… а ведь это тоже человек. Дозорный…
Это кто ж такие пожаловали, что дозор выставляют?
Ей-ей, не сойти ему с дерева, это воины. Настоящие.
С такими связываться, поди, он и сам погибнет, а делать-то что?
Томас сильно пожалел, что нельзя почесать затылок. Но – шум… почти никакой, а все же шуметь будет, так что тихо, еще тише… и так вон, шаги замедлил, тварь. Чует чего?
Томас вжался в бугристую кору, почти распластался по дереву, даже дышал через раз.
Радовался…
Он охотник, так что перед выходом в лес, еще на опушке сильно натерся пахучей травой, чтобы отбить человеческий запах. А то ж! Зверь – он чуткий, стор
Вот, видимо, запах растений и чувствует шагренец, но сейчас темно, может и не понять, откуда. У них-то там такого не растет… фууууу…
Уходит, гад!
Спускаться с удобного дерева, с которого он и наблюдал за шагренцами, Томас не спешил. Посидит он еще часок, ничего с ним не случится.
Сидел, смотрел, как укладываются шагренцы, как остается только один из них, чтобы следить за костром и обходить дозором поляну… так-то надо бы двоих, но вымотались все, и Рэн разрешил оставить только одного часового. Ну кто их может найти в этом глухом лесу?
Мысль об охотнике, да еще таком, который будет иметь к шагренцам личный счет, ему даже и в голову не пришла. А Томас ждал.
Потом, в самый темный ночной час, потихоньку спустился с дерева и направился в город. Может, и ушел бы, но часовой, на свою беду, оказался слишком бдительным.
На горло Томаса легла удавка, натянулась…
Может, не будь парень охотником, и сложилось бы все иначе. Но Томас по лесу ходил с детства, и учился у мастеров своего дела, и знал многое…
Мужчина резко отклонился назад, и они с шагренцем упали вместе. Все же Томаса и ростом и весом Предотец не обидел, так что шагренца он свалил.
Тот продолжал затягивать удавку, но – не повезло. Ударился сильно, что называется дух вышибло, и Томас смог сорвать шнур со своего горла. И прямо так, лежа, ударил локтем назад. Куда придется, что есть силы, попал, шагренец резко выдохнул – и получил новый удар. Уже ножом, который словно сам скользнул Томасу в руку. Да так и было, чего там – ножны на предплечье, только кистью шевельнуть, и рукоять сама в ладонь укладывается. Лес.
А в лесу всякое случается, беззаботные охотники не выживают.
Шагренец выгнулся, Томас извернулся, зажимая ему рот ладонью, и ударил еще раз. И еще…
Вот так!
За деда! За его семью… мало вам еще, твари!!!
Чернозубый обмяк, но Томас нанес еще пару ударов, прислушался.
Тихо.
Никто не идет, он слышал. Да и дрались они достаточно тихо, никто не орал, не вопил… охотник и не привык тратить силы даже на ругательства, а шагренец… будь Коу Ито не чернозубым, он бы, может, и закричал. А так…
Чернозубые – элита. Мастера тайного боя, шпионы и диверсанты. Их и учили драться молча, Коу даже и не сообразил сразу закричать, привлечь внимание, действовал, как учили: увидел врага – убей! А потом уж и кричать стало нечем.
Томас думал недолго.
Следы замести все равно не получится, а значит, и стараться ни к чему. Надо просто выиграть время. А еще…
Если уж так получилось…
Томас примерился, достал свой охотничий нож, который висел у него на поясе, – уже не такой, как на предплечье, а большой, хоть вскрыть тушу, хоть освежевать, и привычно отсек шагренцу голову. Не в один прием, конечно, пришлось чуточку повозиться. Но… голову тащить проще, чем всю тушку.
Так что голова, и чего у него тут? Куртка?
Оружие?
Сойдет!
