Скользила тихо, вымазалась, правда, по уши, но старалась об этом не думать. Мария надеялась, что предусмотрела хоть что-то.
Сложно ли змее выскользнуть из своих покоев?
Минута. И из дворца тоже.
Никто и не заметил, как по коридорам, словно стремительный призрак, скользит крупная гюрза.
Змея спешила.
Вот подходящее окно, вот не менее подходящее дерево – и сад. И быстрее, быстрее вперед, не обращая внимания на мелкую ночную птаху, которая удрала с истошным даже не чириканьем, а визгом. Поохотиться бы, но некогда.
Марию могут хватиться в любой момент.
Но ведь и отказать нельзя?
Забор… для кого-то высокая каменная ограда действительно преграда, и часовые. А для змеи торная дорога. Мария даже не задумалась, преодолевая препятствие. Если кто из часовых и заметил серую тень, подумал, что ему померещилось.
Змеи?
Так таких размеров, и в городе, и рядом?
Нет-нет, это точно бред. Или ветка так тень отбросила, или ветер что-то шевельнул, или просто моргнул он неудачно… чушь!
Если кто понимает, грязи на средневековых улицах столько… лучше не думать и что это за грязь, и о ее происхождении тоже. И радоваться, что змеи не чувствуют запахи.
То есть не так.
Человек дышит и чувствует запахи, у него рецепторы, грубо говоря, в носу. А змея может их не чувствовать. У нее рецепторы в другом месте, ей надо язык высовывать, пробовать, анализировать – обычной змее. А Мария-то не обычная гадина, она преотлично знает, что ей нужно. И нюхать вот это все не собирается.
Да, тошнить змей тоже может. Преотлично.
Это люди могут в таком жить, а змеи существа нежные, трепетные, чистоплотные!
Хорошо еще, мудрый человек, пра-пра какой-то Иоанна, собрал все посольства в одном месте. А что? Если их по городу разнести, так следить сложнее будет. А тут стоят шесть особнячков в одном и том же месте, вокруг Посольской пощади, и отличаются только цветами флагов, вывешенных перед ними. Все рядом, шпионов отрядить для слежки – милое дело. Правда, посольство Шагрена пустует, но это уж дело другое! Шагренцы вообще считают ниже себя разговаривать с кем-то другим.
Их император – родное чадо Многоликого, чуть ли не божественной крови, на руках выпестованное и лично богом рожденное. А вы тут кто после этого?
Правильно, тля кукурузная.
Вот и посольство Фардании. Хотя Мария и так бы догадалась, что это оно. Оттуда тянуло болью.
Лис был там, она его чуяла. Не языком, не рецепторами, а каким-то загадочным внутренним чутьем. И не могла оставить в беде несчастное измученное существо. Просто – не могла.
Она знала, что придет.
И он знал. Лис.
А Линок?
Линок не знал. Человеческая часть его сейчас ни за что не отвечала, потому как лежала опоенная крепким сонным зельем.
Привести бедолагу в чувство так и не удалось, поэтому еще во дворце ему просто споили крепкое сонное зелье, то есть конскую дозу опиума. А потом, в посольстве, когда он начал корчиться и стонать от боли, привычно добавили еще.
Убить его такой дозой не убьешь, это фарданцы знали, а вот успокоить можно. Очнется, потом сам объяснит, что произошло. Чего это его так разобрало?
Мария подумала, что любит современных архитекторов.
Обожает просто!
Вот в двадцать первом веке змее пришлось бы сложно. Не приспособлен хай-тек для змей. Стекло все это, металл… можно. Но неудобно же!
А тут ползи – не хочу! Хоть направо, хоть налево, на пузе у нее щетинки есть, чешуйки, ими вон как цепляться удобно! Мария свое пузо разглядывала, хоть и выглядело это забавно… правда все равно не поняла, чем она там цепляется. Это бы в движении посмотреть, в динамике, но кто ее разглядывать станет? Разве что Анну попросить… лет через пять.
Вот и окно, из которого тянет болью и безнадежностью.
Мария обвилась вокруг удобной завитушки, подумала немного.
Огляделась.
Тишина.
Никого рядом, ни сиделки, ни охраны – ничего. Не боятся?
Хотя и так понятно. В таком состоянии Линок – или кто там это существо – совершенно беспомощен. Ни сил, ни возможностей. Только лежать и подыхать от боли.
Что ж…
Мария скользнула внутрь, заползла на кровать и примерилась. Куда бы цапнуть?
А, все равно. Кусать и удирать.
И в эту секунду Линок открыл глаза.
Мутные.
Зеленоватые.
Почуяв истинное дитя Многоликого, несчастное изуродованное существо последним усилием воли скинуло с себя оковы сна и преодолело действие яда. Кое-как шевельнулась безвольная рука, упала поближе к Марии.
Кусай.
Не сомневайся.
Я буду тебе благодарен…
И острые длинные клыки легко погрузились в плоть, впрыскивая яд.
Освобождая.
А теперь обратно. И быстро, быстро, пока никто не вошел, не спохватился, не обнаружил ее отсутствие… змеиное тело скользнуло в окно, и вниз по стене, и обратно.
Да так, что только грязь из-под хвоста полетела.
Во дворце проще, там она один подходящий фонтан присмотрела. Сможет и искупаться, и обсохнуть рядом на чистом мраморе, и потом во дворец нормально вернуться. А тут…
Можно подумать, у нее был выбор!
