Но чем, чем ее так раздражает этот секретарь?!
Почему на него все время сбивается внимание, почему ее внутренняя гадина так раздражена? Хоть ты клыки выпускай, и ядом, ядом!!!
– Ваше величество, но вы ведь не согласитесь на развод!
И такая священная уверенность в голосе! Просто до слез!
– Почему? – удивилась Мария. – Еще как соглашусь!
– Но это… это же…
Вернер аж заикаться начал. В его голове просто не укладывалось, как кто-то может добровольно отдать ВЛАСТЬ! Это ж альфа и омега, начало и конец, краеугольный камень всей его жизни!
И – отдать?
Невероятно!
– От меня тут ничего не зависит, – Мария смотрела равнодушно. – Вряд ли ваш дед спрашивает совета у своей супруги? Или ваш отец, ваше высочество?
Вернер даже хмыкнул.
Совет? От женщины?
Но они же дуры!
Ладно, ее величество Мария, кажется, другая, но в большинстве своем лучше советоваться с лошадью, а не с женщиной. Лошадь хоть выслушает молча и никому не разболтает, а вот о бабе такого точно не скажешь.
Мария шевельнулась – и взгляд секретаря остановился… нет, не на ее прелестях. Куда он смотрит?
Пожалуй, он оценивает всю Марию. Но почему так? Что его притягивает, или что привлекает его внимание? И почему он так странно подается вперед… он закрывается, прячется за ветками, но видно же! Он… принюхивается?
И Мария не заметила бы этого, если бы не ее змейство.
Он что – такой же, как она?! Двуипостасный?!
А как это определить?
Мария прислушалась к себе, медленно потянулась чутьем к своей внутренней змее, и та расправила кольца. Выпустила язык, принюхалась.
Он… пахнет животным?
Нет…
Мария не могла определить точнее, и ее змея тоже была в растерянности. Женщина уже научилась с ней договариваться, змея с удовольствием предупреждала об опасности, предостерегала и старалась помочь, но тут…
Линок Саран ощущался… как что-то неправильное.
Не человек. Не животное. Не дитя Многоликого. Смесь всего и сразу, дикая, искаженная смесь, которая тем не менее – работает?
Но очень на это похоже. И вот он и голову поднимает, и принюхивается тоже…
Каким животным он пахнет?
Лисом.
Он пахнет обычной рыжей лисой, но лисой больной, измученной, лисой неправильной… и что делать? Спросить прямо?
Мария подозревала, после такого вопроса она проживет очень и очень недолго.
Но и оставлять такое рядом с собой?
Змеи осторожны. Они стараются уползти от опасности, но если удрать не удается? Если ей просто некуда, и за ее спиной гнездо и маленькие змееныши, которые пока не могут как следует охотиться? Что ей делать? Нападать?
Мария приняла решение и дружелюбно улыбнулась.
– Вернер… вы позволите называть вас так, на правах возможной родственницы? А вы можете называть меня, к примеру, тетушкой Марией.
Вернер кивнул. С этим он был согласен, почему нет?
– Польщен, тетушка Мария.
– Насколько вы доверяете вашему секретарю? Поймите меня правильно, это сложный разговор…
Вернер невольно выпятил грудь.
– Полностью, ваше величество. Эрр Саран доверенный человек, равно мой и моего деда…
– Если только так. И все же… этот разговор может стать смертным приговором и мне, и вам, и ему.
– Ваше величество, я могу дать клятву на крови, что никогда и никому не расскажу…
Мария подалась вперед и коснулась пальцами руки юноши. Отметила, как жадно проследил ее движение секретарь, вздохнула тихонько.
Ну да.
Змейство даром не проходит, пластика у нее уже другая, и с этим приходится мириться. Она ловила себя на более плавных и неторопливых движениях. И в то же время стремительный рывок к добыче. Но сейчас… Вернер – не добыча, а вот это, второе, она и пальцем не тронет. Может, оно ядовитое?
Как бы это узнать подробнее?
– Не надо, Вернер. Ситуации бывают разные, а такие клятвы стоит давать, только когда полностью уверен в завтрашнем дне. Я не так эгоистична… вы удивляетесь, как я могу согласиться на развод? Но дочь для меня важнее власти. Вы понимаете?
Вернер сглотнул.
Намек Мария дала толстый и отчетливый. Но…
– Да, тетушка Мария.
– Лишиться власти – я постараюсь это пережить. Да-да, звучит каламбуром, но я действительно постараюсь. Зато моя дочь будет жива и здорова, пусть даже вдалеке от меня. Но лишиться дочери… я потеряла почти всех своих детей, надеюсь вы никогда не узнаете, КАК это больно.
И даже не соврала.
Действительно, потеряла. Ее дети сейчас в другом мире, и увидеть их она не сможет никогда. Вообще никогда.
– Ваше величество, но кто может…
Вернер понял, что вопрос глупый и останется без ответа, и замолчал. Вот правда – кто может угрожать королеве?
– Вижу, вы поняли, Вернер.
– Да, тетушка Мария. Но если я смогу защитить вас?
– Я скажу – докажите, – пожала плечами Мария. – Даже у купцов требуют дел, а мы все же стоим выше торговцев.
Вернер задумчиво кивнул.
– Ваше… тетушка Мария, Фардания может вас защитить. Но я понимаю, что вы не поверите мне на слово. Могу я предоставить вам гарантии чуть позже?
– Главное, чтобы вы успели до моего развода, Вернер.
– О, за это не беспокойтесь, тетушка. Не забывайте, Конклав и Престол находятся на нашей земле, и не станут с нами ссориться просто так.
Мария пожала плечами.
