Конечно-конечно, и крылья, и хохотала она нечеловеческим голосом. А какой еще голос должен быть у змеи? Гюрза – не человек.
Кстати, а если человек идентифицирует себя, как гюрза? Есть ли такой гендер? Или до этого извращенцы еще не додумались? Это вам не котики симпатичные, тут ползать и шипеть надо!
Мария едва не хихикнула, но сдержалась и с подобающим сочувствием посмотрела на несчастную.
– Что тебе нужно, Лизанда?
– Ваше величество, я умоляю вас о прощении.
Мария пожала плечами.
– Свиток где?
Монахиня протянула ей свиток.
Мария бегло его проглядела, кивнула. Подпись есть, еще его настоятельница заверит и, наверное, капитан стражи?
– Ты прощена, Лизанда. Умри с миром.
А если не умрешь, то прощение отменяется. Но этого она вслух не скажет, не комильфо такое говорить. Интересно, сработает ли?
Через сорок минут после прихода Марии эрра Лизанда отправилась в иной мир. Мария прислушалась к себе, но никаких трепетаний или угрызений совести не почувствовала.
Ее хотели убить. А она прощать должна?
Не дождетесь.
В свои покои она вернулась полностью спокойная, и чего не хотелось, в коридоре наткнулась на эрру Розабеллу.
– Ваше величество!
Последние два дня эрру к королеве не подпускали. То она с монахинями ходит, то под охраной отдыхает… а эрре интересно! Что происходит-то?!
– Да, эрра?
– Ваше величество! Умоляю… что с Лизандой? Я ничего не понимаю!
Мария печально вздохнула.
– Эрра Розабелла, эрра Лизанда умерла.
– КАК?!
– Ее укусила змея. По ее собственным словам.
– А?!
– Меня можете не спрашивать. Я не знаю, где она взяла эту змею и что с ней хотела сделать. Я знаю, что к ней в окно влетела змея, укусила ее и улетела обратно.
– Ох! За что ж ее так Богиня покарала?
– Эрра Розабелла, – Мария понимала, что сказать придется. Хотя бы намекнуть. – Эрра Лизанда участвовала… способствовала Диане Эрсон. А Богиня уважает святость клятв.
Все.
Остальное пусть сами додумывают. И эрра Розабелла не подвела. Схватилась за щеки, выпучила глупые круглые глаза.
– Ох! А мы-то и верно на святой земле!
– И Богиня здесь читает в наших сердцах и наших душах, – подтвердила Мария.
Розабелла закивала еще активнее. Но – не удержалась.
– Ваше величество. А вы… То есть вот это…
Синяки и ссадины еще не сошли. На лице их не было, но вот на руках – полно, и Розабелла их тоже видела. Не слепая ж она, хоть и дура.
Мария похлопала ресничками.
– Эрра, я просто упала.
– Упали, ваше величество?
– Да, эрра. Я задумалась, подвернула ногу и скатилась в яму. Вот руки чуточку и пострадали.
Остальное тело, которому еще и похлеще досталось, эрра не видела. Да и не надо ей. Рук хватит…
– Ваше величество, это так плохо…
– Да, это очень неприятно, – согласилась Мария. – Я схватилась за дерево и руку ободрала, и потом еще… но что поделать! Это маленькая плата за пришедшую в голову умную мысль.
– Да, ваше величество.
Эрра явно ничего не поняла, но это было уже неважно. Она потом сама придумает, что ей рассказать. Мария еще и послушает, и удивится.
А Лизанду все равно жалко не было.
Вот ни капельки.
На следующий день эрру похоронили на местном кладбище.
Феликс собирался в путь.
– Милый…
Матушка подошла, коснулась ладонью его волос. Мужчина, как некогда, в детстве, замер на минуту, а потом прижался головой к теплой ладони.
Ласковой, родной…
Никогда он не забудет день, в который умер сам. Да, именно умер.
Тот Феликс, добрый, домашний, ласковый, который воспринимал рассказы деда как забавные страшные сказки, погиб, глядя на тело отца. И второй раз умер, когда понял, что мать – пропала.
И третий раз, когда подслушал разговор.
Его и сестричек собирались отвезти к тому же эрру. А что?
И мать сговорчивее будет, и когда девчонки подрастут, их тоже можно… вдруг какая из них сговорчивее будет, да хозяину по душе придется? Услужливые твари оказались. И договаривались они об этом не абы с кем, с управляющим! С дядей Мэтью, которому доверял Феликс, доверяли отец и мать… может, он их и предал?
Кто знает…
Феликс тогда ни о чем не задумывался, у него мысль была одна.
Бежать!
Спасать сестричек, пробиваться к деду… поверенный про деда не знал, это точно. Это мать и отец держали в секрете, слишком уж сложное родство.
Пират, трактирщик… может, и еще кто. А она – эрра… теперь стала.
Ладно еще в гости съездить, чтобы отец за дочку порадовался, да на внука-внучек полюбовался. Но тишком и молчком.
Феликс на деда смотрел снизу вверх, с восторгом, рассказы его впитывал, а оказалось, вот, что и не зря? Ой как не зря.
Первым делом Феликс кинулся к тому, кому сам доверял. К конюху Висту. Повезло, в тот день не он родителей возил, а то б и его убили.
Вист на месте оказался, мальчишку выслушал, выругался – и приказал быстрее одеваться в домашнее, да и удирать из дому. А уж он телегу со двора сведет, не задумается.
Феликс так и сделал. Взял деньги, что у отца нашлись, все бумаги, которые сгрести смог, себе кинжал, девчонкам теплое платье и плащи – и вытащил всех через кухню, пока слуги рыдали и туда-сюда бегали. А Вист их ждал уже с телегой.
Никто его и не остановил.
