— Страшно очень! Трясет меня всего. Как вспомню этих тварей, темноту… Все время думаю, что кислород заморозят… или меня утащат куда-то. Не пойду я туда больше, командир. Вот что хочешь делай, не пойду!
Я видел, что ему очень тяжело. Преодолеть гордость и признать свой страх — тоже достойно уважения. Меня самого работа в экстремальной обстановке не пугала — к собственному удивлению, словно когда-то провел много часов в космической холодной пустоте и она стал привычной, но я мог принять чужие слабости.
— Тревор, я все понимаю. Всем ребятам тяжело. Мне тоже… Все преодолевают, а куда деваться? Ты же уже прошел многое. Черви, тавры… Иногда надо перетерпеть — работа такая!
— Командир, ну не могу я больше, — взмолился он со слезами на глазах. — Не могу, и все, понимаешь! Сам понимаю, что дерьмо, а сделать ничего не могу! Каждый раз думаю, что сдохну тут. Отца мертвого вижу…
— И что ты предлагаешь? — устало спросил его я. — У нас боевое копье. Мы не выбираем задания… Думаешь, другие будут легче?
— Да я знаю… Я хочу уйти из копья… — сказал он, опустив голову. — Да, позор, дерьмо, а что делать? Видно, не мое это, Сигурд. Ты ведь и сам все видишь…
— Знаешь, как в Звездном Флоте принято, когда кто-то хочет резко со службы уйти? — спросил я.
— Как?
— Рапорт об увольнении ты можешь подать только через сутки отдыха. Это время, чтобы успокоиться, посидеть, подумать. Переспать обиду. У нас на Земле есть пословица — «утро вечера мудренее». Давай так, Тревор, — мы добьем этот выход, ты получишь баллы, отдохнешь и примешь решение. Обещаю, никто ничего не узнает, придумаем причину, уйдешь с почетом.
— Вам-то, Восходящим, понятно, для чего задницу рвать… Ну а мне что делать? Стигмат все равно не светит, понимаю, — Тревор зло прикусил губу. — Чего ради терпеть? Не мое это, командир! Лучше во фригольде пойду на стройку, на репликаторы, да хоть дерьмо камнеедов таскать, и то лучше… Отпусти, а?
Но в тот момент отпустить я его не мог. Мы находились в Домене, Портал прекратил свое действие, перемещать его туда-сюда — некогда, да и вообще — каждый человек на счету, мы спали по паре часов, меняя друг друга за вратами саркофага. Всем было тяжело, а Тревор какая-никакая, но боевая единица.
На четвертую ночь оставленный дозор (Кроу и Грай) доложил о странных толчках и звуках, напоминающих отдаленные взрывы. Это не было галлюцинацией, их слова подтвердила вокс-запись и датчики «Обсервера» — с потолка сыпалась пыль, а обломки чуть поменяли конфигурацию. Мы не знали, в чем причина этой активности — действия на поверхности или неизвестный геопроцесс в недрах, — но ясно было, что снаружи может быть не очень спокойно. Я не планировал выходить туда, по крайней мере, до выполнения задания, но пока мы были связаны ожиданием.
Минос побывал за Стрелой и осмотрел зал. Разорваться между двумя игрушками невозможно, но он сказал, что будет запрашивать у Кассиди разрешения на археологическую экспедицию после окончания работы в Домене, и попросил меня отыскать фрагменты разрушенных знаков Переноса — они позволили бы создать Портал, ведущий сюда, после того как мы заберем кристалл-сферу. У его команды тоже было немало новостей — они наладили добычу измененной материи из мертвятника, изучили оборудование рунной мастерской, нашли и каталогизировали все артефакты из хранилищ и оружейных Домена. Этому изрядно поспособствовал Скрипторум Некролита, которого наш фламин вызывал по таймеру перезарядки Руны. Я так и знал, что Минос не слезет с этого Существа, пока не выдоит все возможное! В общем, немало интересных находок, кел-оружия и кел-снаряжения, и большая часть уже активно изучалась. Ученые даже вытащили и провели вскрытие одного из отражений Кел в Саркофаге Бесконечного Сна, пытаясь разобраться в отличии их физиологии от человеческой. Даже наброски их доклада вызывали жгучее любопытство.
На пятый день наконец прибыла команда Адаманта. Суровые ребята — самое крутое копье фригольда. Они притащили мегакриптор оборудования и взрывчатки. Пришло время предпоследнего этапа операции — извлечения иллиумового саркофага из полуразрушенной статуи.
Спецы подошли к делу серьезно. Для начала просканировали саму статую, а также окружающее пространство, чтобы определить, нет ли закладных деталей или иных конструкционных элементов, удерживающих саркофаг (это могло бы сделать весь наш труд бесполезным). Однако таковых не оказалось — на скан-проекции была отчетливо видна непроницаемая полусфера, просто вмурованная в грудь древней каменной птицы. Меня настораживали энергетические линии, делающие саркофаг частью старой паутины, однако с ними ничего нельзя было сделать — древнее рунное плетение охватывало весь зал и уходило за его пределы, абсолютно неподвластное нашему разумению.
