— Есть вероятность, что, отправься вы, как задумали, так и произойдет. Но если послушаете меня, то прибудете на пять дней раньше и сможете помочь несчастным! Пошлите хотя бы гонца, — закончил упавшим голосом Волдорт и с надеждой посмотрел на пресвитера.
Тот снова подошел к раненому и потеребил кончик носа, словно это помогало ему принять решение. Призрак мирно спал: его не разбудили даже громкие возгласы.
— Брат мой, ты же знаешь: предначертанное изменить нельзя. Таков закон Нейтрали, — спокойно сказал кардинал. — Предсказание запустил не ты.
Дверь в комнату отворилась, скрипнув петлями, и вошли двое солдат.
— Проводите отца Волдорта на кухню, пусть его хорошо накормят, — приказал, не оборачиваясь, кардинал. — А ты, брат, отдохни, отоспись. Я тут сам сегодня разберусь. Утро вечера мудренее.
Один из стражников вывел Волдорта, второй, словно повинуясь неслышному приказу, остался, и Грюон продолжил говорить:
— Глаз с него не спускать. Он ест — ты смотришь, спит — стоишь у изголовья, идет в уборную — помогаешь. Но не тиранить и вольностей не допускать. Это не заключенный, хоть и пленник. Все ясно?
Солдат склонил голову в поклоне, затем послышался тройной стук древка пики о каменный пол, и он вышел.
Кардинал тяжело выдохнул. Силы его, уже изрядно подточенные яркими событиями сегодняшнего дня, таяли, а предстояло сделать еще многое. Он взял крепкий табурет, подставил к постели и присел на него. Снова тяжелый вздох.
— Демон раздери этого священника, — пробурчал он. — Похоже, мне действительно стоит поехать раньше. Что ж. Это не опустошит меня полностью. А судя по последним дням, мне хватит этих пяти суток, чтобы почти полностью восстановиться и быть способным к сражению, если этот Волдорт все-таки окажется прав. Но и отступать от своего основного плана я не намерен. Ради него я пожертвовал многим.
Пресвитер медленно выдохнул, шумно выпуская воздух носом, и задышал спокойно и глубоко. Положил правую руку на лоб раненого, а левую прислонил тыльной стороной к собственному лбу. Послышалась тихая молитва на Высоком языке, очень похожая на плавную песнь. Левая ладонь полыхнула белым светом. Грюон тут же опустил ее на грудь брата Хэйла, все продолжая говорить. Свет разливался, выплескивался из-под ладони, и вот уже правая заполыхала, но не белым, а желто-рыжим. Свечение лилось, билось вкруг рук, охватывало локти и как бы нехотя, толчками, снова опускалось на ладони. И, не находя иного выхода, проникало в тело Призрака. Лицо кардинала делалось бледным, под глазами постепенно проступали тяжелые черные мешки: он щедро примешивал к заклинанию свою жизненную силу. Медленно текло время, и солнце давно переползло на другую сторону замка, собираясь вскоре и вовсе уйти за дальний лес, уже перекрасив его в рыжий. А священнослужитель все читал и читал заклинание. Сам герцог дважды подходил к покоям, и дважды что-то останавливало его, не давая отворить дверь, — какое-то неясное чувство, что этого делать не стоит. А свет все переливался. Правда, не такой яркий и густой, как вначале.
— Ваше Высокопреосвященство, — вдруг послышался голос. — Довольно. Можно просто сменить бинты. Вы уже сделали достаточно.
Кардинал вздрогнул и открыл глаза, которые еще несколько часов назад закрылись сами собой. Отстранился и прервал поток света. Заклинание завершилось.
— Снова вы спасаете мне жизнь, — Призрак приподнялся на локтях и покрутил головой, разминая затекшую шею. — Долг мой безмерен перед вами.
Пресвитер подал вторую подушку, чтобы брат Хэйл мог подложить ее под голову. Тот поблагодарил и теперь полулежа смотрел на кардинала как верный пес на хозяина, который впустил его в дом с трескучего мороза.
— Брось дурное, — уставшим голосом ответил Грюон. — Я ценю хороших помощников, а ты лучший. И, к сожалению, последний. Посредственность не заслуживает внимания, а талант, ум и верность следует защищать всеми средствами. Это элементарно. А потому бросать в беде свой лучший меч я не желаю. Тем более что предстоит еще многое сделать, а зарубить врага ржавым гвоздодером не смогу. Кроме того, я сам перековал этот меч.
— Вы выглядите болезненным, — озаботился Призрак.
— Думаю, это объяснимо, но сейчас несущественно, — хмуро улыбнулся кардинал. — Несколько дней с хорошей едой, вином, отдыхом, и я буду в норме. Как, в общем, и ты.
— Но Сила…
— Она сейчас растет быстрее. И я стал еще сильнее. Думаю, дней через пять я буду гораздо могущественнее, чем прежде, и это скорее повод не для радости или гордости, а для беспокойства.
Призрак понимающе кивнул.
— А потому завтра я отправлюсь в Глоть, а ты останешься в замке и завершишь начатое нами.
— Не совсем понял задачу, — быстро пробормотал брат Хэйл, приподнимаясь в постели.
— Лежи пока и слушай внимательно, — кардинал глянул за окно.
Быстро темнело. Грюон щелчком пальцев запалил длинную лучину и прошелся по комнате, зажигая свечи и продолжая говорить: