В период со средней до старшей школы у меня несколько раз случались приступы астмы посреди урока, и долгое время мне приходилось строго следовать предписаниям врача. В то время я боялась, что однажды у меня будет приступ, но никто не сможет помочь, и я задохнусь и умру. Однако меня постигла гораздо худшая участь. В старшей школе я провела целых пять кошмарных часов в лифте. Оказаться одной в сломанной кабинке и ждать починки – это травма, которую я не смогла преодолеть. С тех пор в любом маленьком замкнутом пространстве я чувствовала удушье и всегда убегала. Мне было страшно, что я задохнусь.
Я нуждалась в
В детстве со мной случались ужасные вещи. И в то время я считала себя невезучим ребенком. Теперь все это выглядело как призыв стихий, наследницей которых я являюсь. Кто знает.
Поскольку здесь я могла разговаривать только со своими мыслями и внутренним голосом, я чувствовала себя плывущей в море бесконечных возможностей. Настоящая пытка!
Прошли месяцы. Или годы? Сколько страниц было бы вырвано из календаря? Сколько времен года сменилось с тех пор, как я перестала видеть восход солнца и созерцать сияние звезд в ночном небе?
В удачные дни я слышала голоса из небытия. Как сейчас… По барабанным перепонкам ударил шум, похожий на гул, состоящий из какофонии людских шепчущих голосов.
Я крепко зажала уши руками. Мне не хотелось слышать никаких звуков, не хотелось больше видеть иллюзий и быть обманутой.
Ревущий ветер доносил шепот до того места, где я сидела. Звуки усилились, глубокий гул сменился беспорядочным воем.
– Рена, – прозвучал голос.
На миг реальность и воображение слились воедино. Голос, который я слышала, должно быть, был игрой моего воображения, потому что здесь, кроме меня, никого не было. Я не упустила ни единого места, не поленилась заглянуть под каждый камень, чтобы найти хотя бы одно живое существо.
Никого. Я была одна в зеркале, осужденная на вечные муки.
– Наследница Потайного мира, – на этот раз голос раздался ближе, – встаньте.
Я убрала ладони от ушей и прислушалась к голосу. Рядом со мной что-то появилось. Вместе с этим ощущением меня, словно осязаемая масса, обнял порыв воздуха.
Я была в той же ночной сорочке, которую наспех надела, прежде чем оказаться в заточении. Когда я подняла голову с колен, ее пронзила ужасная боль.
– А ты кто? – спросила я, с любопытством уставившись на источник голоса. Передо мной стояла девочка, которую я никогда не видела ни в человеческом мире, ни в Миенасе.
– Нира, – сказала она и со счастливой улыбкой склонила голову набок. – Дух зеркала, Нира.
– Только тебя тут не хватало, – пробормотала я, снова опустив голову на колени и закрыв глаза. – Делай что хочешь, а потом исчезни. Ты явно очередной вид пыток.
– Почему наследница так говорит? – с грустью в голосе спросила маленькая девочка, и я широко раскрыла глаза, но голову не подняла. С тех пор как я оказалась здесь, это был первый человек, который заговорил со мной. Даже если это было ради пыток…
Кроме того… подожди-ка, она только что назвала меня наследницей?
Я подняла взгляд и медленно осмотрела маленькую девочку с головы до ног. Она была крохотной, милой, но ее глаза глядели так мудро, будто она носила в себе библиотечный архив, ее вид излучал уверенность и достоинство. Волосы были заплетены в две косы, спадающие на плечи. Я боялась поддаться очарованию этих розовых лент и белого платья в складку. Особенно когда она стояла передо мной с таким мудрым выражением лица…
Я выпрямилась и хотела встать, чтобы осторожно подойти к ней, но потом снова подумала, что она маленькая, и осталась сидеть на коленях.
– Ну давай, Нира… Что за пытки приготовила для меня сегодня эта развалина с зеркалами?
Она щелкнула языком несколько раз и покачала головой, и ее улыбка увяла, как осенние листья. Радость, которую она излучала, превратилась в яд и растворилась в воздухе, и резкий вдох застрял в моих легких.
– Нельзя так говорить о собственном доме, наследница, – продолжая быстро мотать головой, сказала она. – Это место, и все, что за горизонтом… вы должны защищать его.
Еще и издевается над моим заточением! Пнуть бы ее несколько раз, даже несмотря на то, что она ребенок. Я говорю, что уже годами подвергаюсь пыткам, разве никто не спасет меня? А эта болтушка заладила: «Защищай это, защищай то». Да пошло оно знаешь куда!
И не просто куда, а на большую букву Х.
Как же я устала. Я с трудом сдерживалась, чтобы не начать рвать на себе волосы, и не знала, как заставить себя не броситься на эту кроху. Спокойно, Рена, спокойно…
Глубокий вдох. Кажется, я могла получить ответы на свои вопросы. Если ей было известно, что я наследница, значит, она в целом многое знает.
Нира не спеша подошла ко мне, сделав несколько маленьких шагов, и погладила меня по щеке крошечной ладошкой – и я почувствовала тепло. Одна часть меня безумно боялась ее, а другая – расслабилась от тепла ее кожи, которое я чувствовала впервые за долгое время. Сколько прошло дней с тех пор, как я перестала слышать голоса и чувствовать чье-то дыхание, кроме своего?
