– Я хотел бы купить это для своей жены, – запинаясь, сказал он хозяину, не зная, поймет ли тот его или нет, но ювелир мог объясняться на полудюжине языков – плохо, но для дела хватало, – и торговля началась. Удод опасался, что цена окажется для него чрезмерно высокой, поскольку стеклянная нить нравилась ему куда больше, чем бирюза, и удивился ее дешевизне.
– Мы делаем ее здесь, на месте, – сказал ювелир и показал Удоду свой двор, где рабы выдували разноцветные стеклянные пузыри и тянули из них нити.
Наконец он явился в лавку металлических изделий и почтительно вошел в нее, потому что финикийцы и их южные соседи именно железом завоевали землю Израиля. В те годы, когда царь Давид служил наемником у филистимлян, он научился обращению с железным оружием и в Конце собрал его столько, что смог обратить это оружие против филистимлян и отвоевать большую часть страны. Но ковка черного железа, во Многих смыслах более таинственного, чем золото, продолжала оставаться Монополией таких городов, как Акко, и обеспечивала преимущество финикийцев на всем морском побережье.
Торговец с подозрением посмотрел на Удода, потому что еврей был явно чужаком, а им запрещалось продавать железо, но Удод смог предъявить глиняную табличку, разрешающую ему закупать железные инструменты, «которые не могут быть превращены в оружие для военного использования». Финикийский торговец не мог прочитать ее, но знал об ограничениях и провел покупателя в ту часть лавки, где тот мог свободно выбирать все, что ему нужно. Подпершись, он перекрыл доступ в другую часть лавки, где были навалены наконечники копий, лезвия мечей и пики вместе с другими образцами оружия, использование которого Удод даже не мог себе представить. Финикийцы предпочитали, чтобы гости видели этот арсенал и, возвращаясь на родину, рассказывали о том ужасе, который он наводит. Потрясенный Удод пробормотал краткую молитву Баалу: «Помоги нам скорее закончить стройку, пока эти люди с железом не решат снова напасть на нас».
Из всех разрешенных товаров Удод выбрал зубила, молоты и клинья, необходимые для окончания проходки туннеля, но, когда пришло время складывать их в кучу, он растерялся, что развеселило лавочника, и тот пригласил соседей-торговцев разделить его веселье. Железо было столь драгоценным товаром, что, как только изделие бывало отковано и заточено, его покрывали слоем животного жира, чтобы предохранить от ржавчины. И когда Удод взялся за первое из своих приобретений, на пальцах остался жир, и он отдернул руку, уставившись на маслянистое вещество.
– Правильно, – сказал торговец железом. – Это свинья. Даже в те времена евреям было запрещено есть свинину. Запрет родился из печального опыта – если свинину плохо прожарить и неправильно приготовить, это может кончиться смертью, так что все, что относилось к свиному роду, вызывало отвращение. Конечно, финикийцам и другим морским народам, знавшим, как готовить свинину, нравилось вкусное мясо, и они с удовольствием устраивали мелкие проказы, чтобы смущать евреев, – что торговец сейчас и сделал.
– Это свиной жир, – повторил он, и Удод отпрянул, но, видя свои драгоценные орудия, он не смог удержаться и стал складывать их. Руки его покрылись свиным жиром, но он решил пострадать – руки он сможет вытереть, – лишь бы не расставаться с инструментами. В конце концов финикиец рассмеялся и стал помогать ему. Он даже дал ему тряпку вытереть руки. – Для человека, который любит железо, в свином жире нет ничего страшного, – сказал торговец. – Я присмотрю за покупкой, пока ты приведешь своих мулов.
Оставив торговца, Удод отправился в город и встретил охранников своего каравана, которые рассказали ему, где они устроились на ночлег, потому что Удод и сам не торопился с возвращением. Расчетливый человек может утром выехать из Макора, до полудня прибыть в Акко, сделать все свои дела и к сумеркам быть дома. Но возможность посетить финикийский город выпадала евреям так редко, что Удод хотел протянуть пребывание в городе. У набережной он нашел гостиницу. Устроившись в ней, он расслабился за незнакомым рыбным блюдом. Испытывая растущую жажду, он обратил внимание на египетских купцов, которых обслуживали две привлекательные девушки, носившие им кувшины с пивом. Струйка коричневой жидкости из угла рта одного из купцов пролилась на каменные плиты, и Удод заметил вскипевшие пузыри. Похоже, что жидкость представляла собой экстракт, разбавленный водой, куда долили вино.
Помня предупреждение, что евреи в Акко не должны пить пиво, он отвернулся от египтян и занялся своей жареной рыбой, но она была такой соленой, что жажда усилилась. К сожалению, в трапезную забрел арамеец и, заказав пиво, покончил с ним четырьмя мощными глотками. Последние капли жидкости он плеснул на каменный пол перед Удодом.
– Они не обдирают шелуху с ячменя, – сказал арамеец, заказывая второй кувшин.
– Это точно, – с профессиональным знанием дела откликнулся Удод и попробовал на вкус шелуху одного из зерен.
– Хочешь пива? – спросил арамеец.
