Его полная счастья жена побежала к их дому и вернулась, неся с собой фарфоровую, покрытую глазурью птицу, сделанную в Греции.
– Это драгоценность, – сказал Риммон, вскидывая птицу над головой, и она заискрилась в пламени ночных факелов, – но от ворот Иштар тянутся стены втрое выше, чем в Макоре, и все они залиты глазурью, которая красивее, чем даже эта. – И, вскинув над головой руки, он изобразил воображаемые ворота Вавилона. – У них есть каналы, по которым с расстояния дальше, чем до Акко, приходит речная вода, висящие в воздухе сады, храмы, огромные, как весь Макор, а на краю города стоит башня, столь могучая и высокая, что не существует слов для ее описания.
– Почему они вас освободили? – спросил какой-то старик.
– Чтобы мы могли рассказать Израилю о Вавилоне, – сказал Риммой.
Из тени вышел правитель Иеремот, кряжистый и суровый человек неоспоримого мужества, и он сказал:
– Они вернули вас, чтобы мы испугались. Но мы будем отважно защищать город, отдав ему всю нашу кровь. Риммон, не рассказывай больше о могуществе Вавилона. Давай я скажу тебе: здесь мы будем защищаться.
К удивлению горожан, хриплый и суровый голос правителя не испугал и не обидел Риммона. Расплывшись в широкой улыбке, он схватил Иеремота за руку и сказал:
– Азареел, поведай ему, о чем мы говорили.
И закаленный в сражениях мужчина с перебинтованной головой объяснил:
– Всю дорогу домой мы решали, что делать дальше. Мы будем оборонять этот город. Потому что мы знаем – когда город сопротивляется, ему достаются более выгодные условия мира. Мы дали друг другу обет: «Когда вернемся домой, то восстановим стены». – Сквозь ночную тьму он, прищурившись, оценил укрепления: – У кого хватило отваги поднять их?
Беззубый старик показал на правителя Иеремота и сказал:
– Это все он.
Воины, обнимая правителя, заверили его, что он все сделал правильно, и в апогее празднества Иеремот поднялся в свете факелов и напомнил:
– Стены эти строили старики и старухи. И молодежь защитит их.
Большинство воинов, подобно Риммону, разошлись по домам со своими женами, а часть из них, как Азареел, отправились к храму Астарты, где продолжили веселиться в компании жриц. Несколько человек, как, например, Маттан Финикиец, который и не ждал, что когда-нибудь снова увидит Макор, вскарабкались на гору, дабы принести благодарственную жертву Баалу, а остальные, полные и горя и радости, бродили из дома в дом, утешая вдов, чьи мужчины не вернулись, и заверяя женщин, что их мужья сражались отважно и погибли с честью.
Когда встало солнце, старая Гомера, прихватив с собой новый кувшин, спустилась в шахту и направилась к источнику, но, когда она поднесла кувшин к воде, та отхлынула, осушив источник. На дне его вспыхнул огонь, воздух наполнил запах благовоний, и из глубины раздался громовой голос, который напугал Гомеру так, что она уронила новый кувшин, и тот разбился.
– Гомера, вдова Израиля, в последний раз приказываю тебе. Произнеси слова, которые я посылаю через тебя. Израиль, поклоняясь ложным богам, погряз во блуде и должен быть разрушен. Макор в тщеславии своем возвел стены, но они стоят на песке, и им предстоит рухнуть. Твой народ поклоняется Баалу и распутству с нагими жрицами. В плену его ждет страдание. Скажи своему сыну – помни не Вавилон, а Иерусалим. Скажи все это, Гомера!
– Спасибо тебе, Яхве, за то, что вернул мне сына.
– Он будет с тобой, но попозже, – сказал голос, и по мере того, как затухал огонь, вода возвращалась. Наступило молчание.
На этот раз Гомера не выражала мелочных сожалений по поводу разбитого кувшина, ибо она наконец поняла, что предстоит рухнуть Израилю и расколотые части его воссоединятся, лишь пройдя сквозь ревущее пламя поражения и изгнания. В забытьи, как лунатик, она вскарабкалась по ступеням, не обращая внимания, куда ставит ногу, но провидческая цель, на которую она была обречена, оберегала ее жизнь. Проходя мимо своего дома, она услышала, как ее окликала Микал:
– Мама! Мама! Вы снова разбили кувшин для воды? – и ответила голосом, в котором не было ничего от его собственного:
– Это Израиль разбит. Израиля больше не существует.
Как бесплотный дух, она прошла к стене, стоя на которой правитель Иеремот указывал, где надо подправить укрепления, и, ткнув в них, как она показывала на обреченных египтян, она издала хриплый пронзительный вопль:
– О вы, люди, полные тщеславия! Оставьте эти бесполезные стены. Ибо уже сказано и записано, что Израиль падет перед Вавилоном. И вы больше никогда не увидите горы и долины Галилеи.
