– Я могу повторить тебе только то, что сказал мне Пророк, когда впервые пришел в Мекку: «Будь милосерден… если можешь. Не трогай стариков, женщин, детей… если можешь. Честно дай каждому человеку возможность присоединиться к тебе, и, если он покорится, прими его таким, как он есть. Но даже если враг сопротивляется, не убивай ни баранов, ни верблюдов, ни быков – разве что для пропитания. И пусть никто не нанесет урона пальмам или оливкам».
– Я понял, – сказал Абд Умар.
Генерал снова опустился на земляной пол и вернулся ко сну.
Так Абд Умар, слуга Магомета, получил это задание – разобраться, может ли сочувствие и стремление к согласию послужить оружием империи, и, задумчиво возвращаясь к караван-сараю, он вспоминал то утро, когда, стоя в воротах Ятриба, увидел Пророка – покинув Мекку, он с несколькими преданными сторонниками прибыл искать убежища в этом лежащем к северу городе. День для него выдался нелегким, вспоминал Абд Умар, потому что враги мчались по пятам этого бородатого худого человека с лучистыми глазами и падающими на плечи черными волосами, который утверждал, что слышал голос Бога, говорившего с ним, но в то время Абд Умар еще не мог осознать все значение появления Магомета – ни в Ятрибе, ни среди арабов. В течение нескольких лет до него доходили лишь смутные слухи о существовании этого человека, и после его появления он услышал, что Магомет пишет дополнения к каким-то текстам, которые успел взять с собой из Мекки, но тогда Абд Умар еще не понимал все величие Пророка.
Затем началась война, когда люди из Мекки попыталась вторгнуться в Ятриб, чтобы добраться до Пророка и убить его, и Абд Умар добровольно вызвался защищать его. Ему довелось участвовать во многих кровавых стычках, где он, раб и полунегр, дрался в личной охране Пророка, что дало ему возможность своими глазами видеть, как блистательно этот святой человек руководит боем. И однажды Абд Умар объяснил своим воинам: «Трижды за эти дни мы должны были потерпеть поражение, если бы нами не руководил Магомет, – и трижды ему удавалось отбросить превосходящие силы врагов и нанести им поражение». И всю свою военную мудрость, которой сейчас обладал Абд Умар, он почерпнул, наблюдая за Магометом.
Именно во время военной службы к нему впервые пришло уважение к Магомету, но вскоре он начал чувствовать и духовную силу этого человека. Абд Умар был слишком молод, чтобы числиться среди друзей Пророка, но был достаточно близок к нему, дабы воспринимать силу его слов – пять ступеней этого учения были так просты, что любой человек мог их понять: старые боги мертвы; есть только один Бог; о нем оповестили евреи; Он послал своего великого пророка Иисуса Христа, дабы тот открыл Его воззрения; а теперь Он послал последнего пророка Магомета, чтобы тот завершил их. Когда Абд Умар слушал его, Магомет всегда настаивал на одном: он явился из Аравии отнюдь не с каким-то странным новым учением – он лишь завершил то, что до него начали евреи и христиане.
Так что, когда Абд Умар тем прохладным утром шел к караван-сараю, готовясь войти в город, которого никогда раньше не видел, он был полон уверенности, что не столкнется с защитниками города, потому что ими могли быть или евреи, чья религия одряхлела и потеряла всякий смысл, или же христиане, которые ошибочно посчитали своего Иисуса последним пророком. Абд Умар не испытывал ни малейшей ненависти к своим противникам; он жалел их временную слепоту и был полон желания помочь им обрести Бога. Правда, во время взятия Дамаска и Табарии некоторые евреи и христиане медлили принять послание Пророка, и без убийств не обошлось, но эти дни остались в прошлом. Они начинают заново, и в Макоре не будут больше убивать ни евреев, ни христиан, потому что все три веры должны терпимо относиться друг к другу; вожди ислама поняли, что, если оставить в живых евреев и христиан, они не только принесут богатство этой земле, но и через несколько лет признают моральное верховенство откровений Магомета и конечно же обратятся в другую, правильную, веру.
В этом задумчивом настроении Абд Умар снова оказался во дворе караван-сарая и молча оседлал своего верблюда, дав тем самым сигнал к готовности. Не было ни возгласов, ни лязга сабель, которые раздавались, когда отряд Абу Зейда пошел на Цфат; войска, на которых легла ответственность за новую политику арабов, тихо покинули город и, избегая привычных дорог, нашли тропу, которая быстро вывела их на высокое место, откуда они и двинулись через вершины и болота, отделявшие их от Макора. Рейд по пересеченной местности оказался нелегким, но наконец они вышли на Дамасскую дорогу, откуда предстояло сделать последний рывок в конном строю. Последняя часть пути, когда приходилось карабкаться по крутым склонам к западу от Табарии, оказалась самой трудной, и Абд Умар, возглавлявший отряд, все время подбадривал своих всадников, пока наконец они не поднялись на верхушку странного холма, формой напоминающего верблюда, именуемого Рога Хаттина. Здесь он остановил свой отряд, чтобы проверить состояние коней и дать последние указания.
