– Никого не убивать. Никаких поджогов. Не наносить урона ни пальмам, ни оливковым деревьям.
Он подождал, чтобы эти новые приказы дошли до всех и каждого, а затем подъехал к каждому из своих лейтенантов, чтобы лично напомнить каждому из них:
– Сегодня вечером Макор должен признать Пророка, и его жители должны стать нашими друзьями.
Командиры мрачно кивнули, и он повел отряд дальше на запад.
Когда они в конном строю оказались в самом сердце Палестины, он впервые вспомнил, что слышал об этой богатой стране. Он несколько лет водил караваны из пустыни между Ятрибом и Дамаском, по шесть недель в седле на каждом перегоне, и до него доносились смутные слухи, что к западу лежит небольшая страна, занятая греками и римлянами, но рассказы эти не производили на него никакого впечатления до того путешествия, после которого он и познакомился с Магометом. Он вернулся в Аравию с грузом золота из Византии, когда, возглавив караван торговцев из Мекки, несколько дней вместе с ними шел к югу. Наконец один из них сказал: «Я должен поворачивать на запад, к Иерусалиму», и вот тут Абд Умар впервые услышал рассказы об этом городе.
– Его раздирают ссоры между христианами, – сказал торговец из Мекки.
– Против кого выступают христиане? – спросил Абд Умар.
– Против самих себя, – ответил купец, огорченно покачав головой, и повел своих верблюдов к холмам, за которыми протекал Иордан.
А теперь Абд Умар и сам оказался в Палестине, убедившись, что тут в самом деле все так запутано, как в свое время и рассказывал купец из Мекки: после того как арабы, завоевав Дамаск, захватили и Табарию, почти не встретив вооруженного сопротивления, к ним явились главы трех разных христианских церквей с жалобами друг на друга, и свары доходили до смертоубийства. Шпионы, являвшиеся в караван-сарай в Табарию, докладывали, что точно то же самое творится в Макоре и Цфате, а Акка решительно поделена между церквами, сцепившимися за право собирать деньги с паломников, прибывающих из Рима и с запада, чтобы побывать на Галилейском море. В Дамаске же ссоры между христианскими церквами были просто позорищем, из-за чего – и еще желание привлекать паломников к посещению святых для них мест, поскольку они несли с собой богатства, – Абд Умар принялся изучать христиан и их привычки, собирая все доступные ему сведения у шпионов и у глав церквей в захваченных Дамаске и Табарии.
К этим занятиям его побуждали однажды сказанные ему слова Магомета:
– Существуют только три разрешенные религии – иудаизм, христианство и наша вера, – и все они приемлемы, поскольку каждая исходит из Книги, которую вручил лично Бог. Он указал, что евреи получили свой Ветхий Завет через Моисея, христианам Новый Завет принес Иисус Христос, а у арабов есть Коран, и, поскольку он впитал в себя лучшее из предыдущих двух книг, в них больше нет необходимости.
В один из памятных дней Магомет сказал своим спутникам:
– Изучайте традиции евреев и христиан пядь за пядью, локоть за локтем… неотступно следуйте за ними, пусть даже придется нырять в нору ящерицы.
Потом уже, когда шли долгие дискуссии об этом учении, Пророк в присутствии Абд Умара сказал:
– Вы убедитесь, что нашими самыми преданными друзьями будут те, кто называют себя христианами, потому что они, как и мы, – народ Книги.
В Табарии, после того как Абд Умар положил конец сварам между различными сектами христианской церкви, он попросил священников растолковать ему свою веру и испытал облегчение, убедившись, что слова Магомета были правдой: эти христиане почитали трех знаменитых предшественников Пророка: Иоанна Крестителя, Деву Марию и Иисуса Христа. Он выяснил, что христиане относились к Деве Марии с тем же благоговением, что и арабы, и это успокоило его.
Тем не менее одновременно он убедился, что христианская церковь настолько непоправимо расколота между византийской, римской и египетской епархиями – дело было в каких-то теологических проблемах, в которых он не мог разобраться, – что о надеждах на примирение не стоило и думать. Он подозревал, что из-за своих непримиримых столкновений христианство скоро захиреет, как дерево без корней, выдернутое из земли и брошенное на солнце в пустынном вади, и его обязанностью было сделать так, чтобы последние дни этой религии прошли в мире и покое. Он решил, что, войдя в Макор, отнесется к христианам с подчеркнутой любезностью, надеясь, что они сами увидят свои ошибки и обратятся в ислам.
