Воины сняли доспехи и с удовольствием расположились в удобных креслах у озера, попивая перебродившие напитки, которые поставлялись в местный гарнизон. А затем мамелюк-правитель, пригладив усы, предложил спуститься по дороге к горячим баням, которые прославили город еще во времена римлян, и в первый раз юный Фолькмар увидел, как из земли бьют источники с обжигающей водой. Запыленные путники с наслаждением расслабились в парной, чувствуя, как жар раскрепощает мышцы, уставшие от сидения в седле. Затем, когда они оделись и верхами проехались через город, граф Фолькмар чувствовал, как его грызло сожаление, когда он думал: «Когда-то все это принадлежало нам. Когда-то тут жил король и собирал дань с земель на десять миль в окружности. Приезжать зимой в Табари и принимать горячие ванны – это лучшее, что может предложить Галилея».
Он поблагодарил мамелюка-чиновника за его любезность, и бывший раб поклонился, но тут Фолькмар крикнул сыну:
– Смотри! Смотри! Это еврей! – И в первый раз в жизни мальчик увидел еврея.
– Кое-кто из них вернулся из земель франков, – объяснил мамелюк, рассматривая незнакомца так, словно тот был каким-то новым видом лошади, полезной, но непривычной.
Юный Фолькмар застыл на месте, пораженно глядя на этого странного человека, неторопливо переходящего улицу. Он был бородат, с шапкой на голове и слегка шаркал; у него был такой вид, словно он ищет кого-то или что-то. Мамелюк обратился к нему по-арабски, и человек подошел к рыцарям. Он говорил на ломаном арабском, но все же смог объяснить, что прибыл из Франции.
– Почему? – спросил усатый правитель.
– Потому что для евреев это святой город.
– Почему? – на этот раз заинтересовался Фолькмар.
– Потому что в этом городе была записана Библия и к тому же еще И Иерусалимский Талмуд.
– Что это такое – Талмуд? – спросили рыцари.
– Еврейская книга законов, – объяснил человек, и ему было позволено идти дальше.
По какой-то странной причине Фолькмар был доволен, что его сын наконец воочию увидел еврея, потому что никто из них не останавливался в Ма-Кере вот уже две сотни лет. И все же, когда мальчик станет старше и прочтет хроники, он обязательно наткнется на те загадочные строчки, которые всегда вызывали у Фолькмаров раздражение. Около двухсот лет назад какой-то неизвестный священник высказал свои подозрения вот в этом тексте:
«А потом люди поняли: на своем смертном одре графиня Фолькмар сказала, что и религия Христа, и религия Магомета – глупости, и по замкам стали разгуливать слухи, что она так выразилась потому, поскольку сама была еврейкой. Она хранила это в тайне, но вспоминали, что ее часто спрашивали: «Почему ты не откажешься от своего имени Талеб и не возьмешь христианское имя?» – а она резко отвечала: «Потому что я родилась с именем Талеб и глупо менять его». А потом другие вспоминали, что ее отец Лука – он-то все же взял христианское имя – был похож на настоящего еврея. Он был сведущ в медицине. Он не ел свиного жира. Он умел читать и писать. Ему были доступны мистические знания. И он был необычайно искусен в добывании денег, чем занимался для графа Фолькмара, пока тот был жив, а потом для сира Гюнтера. Но подозрения росли, и именно по этой причине некоторые благородные дома из Антиохии и Иерусалима отказывались вступать в брачные отношения с Фолькмарами, но другие, видя, как богатеют их владения, торопились, пока их не опередили остальные, заключить с ними союз».
Граф Фолькмар посмеялся над этой старой сказкой, вспоминая те «благородные дома», которые отказывались заключать браки с его предками.
– И где они теперь? – спросил он. – Исчезли давным-давно. – Он хмыкнул. – Талеб – самое нормальное арабское имя из всех. Она не была еврейкой. Она была упряма, но, видит бог, ее наследникам не хватило этого упрямства в ту ночь, когда они позволили идиотам уломать себя, что бой надо принять на Рогах Хаттина. – Он покачал головой, словно не в силах справиться с разбегающимися мыслями и воспоминаниями, опустился обратно в кресло и стал смотреть на озеро.
Из Табари пилигримы двинулись на север, в приятное уединенное селение, где плодородные поля спускались до самой воды и где Иисус Христос накормил толпу жаждущих пятью ломтями хлеба и двумя небольшими рыбками: «И они ели их, и насытились. И остались двенадцать корзин, полных объедков и остатков рыбы. И хлебами этими насытились почти пять тысяч человек».
– Это в самом деле было? – спросил мальчик.
Фолькмар удивленно посмотрел на сына.
– Конечно! – сказал он. – Если ты выловишь тут рыбу, то увидишь, что от нее осталась лишь половинка, словно другую откусили.
Когда были собраны все остатки трапезы, Иисус бросил их в озеро. Конечно, все это было. Поэтому мы и предприняли паломничество.
И пока отец объяснял, мальчик с новым интересом рассматривал Капернаум.
