Полной противоположностью ему, по мнению Кюллинана, стоит Людовик Французский, воплощенный высокий идеал рыцарства. Безукоризненная, до святости, личность, преданный муж и отец, он был безупречным королем и по завершении жизни, посвященной благим делам, был восторженно канонизирован церковью и стал одним из самых популярных святых. «Будь я французом, – размышлял Кюллинан, – то обязательно избрал бы своим идеалом Людовика Святого». В сражении он был отважен, в переговорах честен, в мыслях чист, в правлении справедлив О ком еще можно это сказать? Не осталось никаких сведений, чтобы он когда-нибудь нарушил свое слово. В самых горячих диспутах он выслушивал мнение другого человека и часто без всякого ханжества говорил, что единственная цель его жизни – добиться, чтобы среди и людей и народов господствовала христианская любовь. До нас дошло несколько его призывов, с которыми он обращался к своим воинам перед сражениями, – пламенные слова, призывающие жить и умереть в соответствии со своими рыцарскими обетами, ибо он уверен, что в таком случае победа будет за ними. Он был высоким, красивым человеком, хотя и отличался болезненной худобой, но, облачившись в доспехи, он обретал мужественное благородство, и все хроникеры подтверждают, что в каждом сражении он дрался в первых рядах и его непревзойденный героизм вел за собой бойцов. Глядя на простирающийся внизу город Акко, в котором король Людовик прожил почти пять лет, Кюллинан думал, что с сегодняшней точки зрения он кажется слишком безукоризненным, в нем невозможно найти ни одного порока. Ни одному из пап не пришлось бы отлучать Людовика от церкви, чтобы заставить его принять участие в Крестовом походе. Еще молодым человеком он чуть не умер от малярии и, считая, что это последнее ложе может стать для него смертным, поклялся, что, если Бог спасет его, он отправится в Крестовый поход. Бог услышал его, и, едва только Людовик обрел способность ходить, он собрал огромный флот и отплыл в Египет, а оттуда – в Святую землю, куда вместе с ним пришли достоинство, вера и высокая одухотворенность. И, рассматривая узкие улочки, Кюллинан представлял себе, как из тени выходит высокий король в доспехах и развевающемся плаще – человек, который в самой полной мере воплощал то странное заболевание, которое посылало святых из Франции и Германии к этим берегам.
