Доктор Абулафиа встретил Химено двадцать лет назад, зимой 1522 года. Они случайно обменялись несколькими словами на торжественном обеде в часть святого, покровителя Аваро, когда он с невинным видом спросил: «Что это за Каббала, о которой говорят евреи?» И после ряда осторожных проверок выяснилось, что сам советник – высокий знаток Каббалы, что этот высокий мистицизм возник в Германии и Испании и служит путем к пониманию еврейского Бога. Химено дал доктору рукопись Зохара, тайную книгу каббалистической мудрости, по преданиям составленную несколько столетий назад таинственным евреем в Гранаде. Он же посвятил врача в ее тайны. К своей радости, Абулафиа многое почерпнул из нее, потому что никогда не мог искренне воспринимать принцип христианства, гласящий, что у Бога одна субстанция и три воплощения ее. Но строгий суровый монотеизм древнееврейского учения был столь же труден. И это была его жизнь, когда его испанская натура чувствовала вдохновенный полет духа, страстные метания человеческой души, стремящейся осознать себя в Боге, и только в Зохаре Абулафиа нашел те ответы, которые устроили его.
Между безмерностью Бога и несущественностью человека Зохар размещал десять сфер божественных проявлений, к которым человек мог приблизиться и даже войти в них: высший венец Бога, мудрость Бога, его знания, любовь, власть, сострадание, бесконечность, величие, корни истоков и царство Божье. Эти десять сфер, через которые Бог проявляет непознаваемость своего состояния, могут быть представлены в виде дерева, но известно, что смола этого дерева, его жизненная сила существует, представляя собой высокий дух Божий.
Путем изучения этих сфер и размышлений над ними Химено и Абулафиа достигали того мистического состояния, в котором после долгих часов упражнений с буквами ивритского алфавита они приближались к последней тайне Бога. Тогда на бумаге перед ними могли возникнуть четыре буквы мистической тетраграммы YHWH, сливаясь в Имя, и их пробирала дрожь подлинного присутствия Бога.
Но когда цепкие пальцы инквизиции начали выхватывать одного скрытого еврея за другим, Химено предупредил: «Приятель, лучше бы сжечь все наши книги» – и, преодолев душевные терзания, они сожгли экземпляр Торы, пусть даже это была священная книга и для христиан, и их извлечения из Талмуда. Когда же пришел черед Зохара, Абулафиа пообещал, что сожжет его сегодня же вечером, но, не сообщив Химено, он спрятал ее в стене своего подвала, потому что не мог сжечь книгу, что принесла свет знаний в его душу. Позже Химено снова предупредил: «Мы больше не должны писать еврейские буквы. Ребенок может найти несгоревший клочок бумаги, или твоя жена увидит на столе следы букв». У них появилась привычка сидеть бок о бок в полном молчании – два скрытых еврея, каждый из которых по-своему постигал тайну Бога.
Удивительно, думал Абулафиа, что инквизиция не обратила на него внимания как на одного из друзей Химено, но тут он вспомнил, что Диего всегда мудро отказывался встречаться с ним в обществе. Он всегда приходил к нему как пациент, жалуясь на постоянные простуды.
– Я даже тебе не расскажу о других евреях, – однажды сказал он, – потому что может прийти день, когда нам обоим придется противостоять жестоким пыткам, и, если мы их не выдержим, лучше ничего не знать о соседях.
И теперь, сидя в этой белой комнате, Абулафиа старался восстановить в памяти все, что он знал о привычках Химено. «Он часто навещал меня, а я был евреем. Кроме того, он бывал в лавке Луиса Моро. Может ли это значить…» Он хлопнул себя ладонью по губам, чтобы положить конец даже этим размышлениям, потому что если он и попадет в камеру пыток, то не должен вызывать у судей ровно никаких подозрений. Он должен навсегда изгнать из памяти имя Луиса Моро, и если…
– О Господи! О Господи! – не выдержал он. Затем успокоился и подумал: «Как у Диего хватило мужества не назвать мое имя?» Абулафиа был готов выйти на улицы с восхвалением Химено, молиться за великую душу человека, отдавшего жизнь на костре, но он боялся. Он лишь беззвучно плакал, стараясь скрыть слезы, потому что неожиданно могла войти жена.
Задыхаясь от горя и чувства прегрешения, доктор Абулафиа принял решение: «Я покину Испанию. Я больше не могу выносить этот ужас». Он надеялся найти какое-нибудь тихое место, где сможет спокойно изучать Зохар – может, ему и удастся найти путь, каким, изучая эти десять сфер, обыкновенный человек сможет прийти к осознанию Бога. Но где еврей может обрести свободу? И как ему покинуть Испанию, чтобы добраться до нее? Лихорадочно размышляя, Абулафиа вспомнил, что однажды виделся с одним немецким евреем, который утверждал, что в великой Турецкой империи евреи могут жить, не опасаясь преследований, – и стал составлять сложный план, как добраться до Константинополя.
