Я практически не отходила от постели Мэйзи. Мне было мучительно трудно отрывать от нее взгляд: я боялась, что она растает в воздухе. Я опасалась, что другие якоря предпримут что-то и украдут Мэйзи у меня.
– От Адама есть новости?
Оливер помрачнел.
– Физически он в полном порядке. Правда, он от меня отгородился… от всех нас. – Дядя попытался изобразить свою фирменную самоуверенную улыбку, но она у него плохо получилась. – По-моему, в наших отношениях наступил финал. Кажется, он не сможет забыть все то, что ему продемонстрировала Эмили.
Мне бы хотелось найти для Оливера слова ободрения, однако я решила не врать. Адам был так зол и испуган! Ему были противны мы, Тейлоры, с нашей магией. Он сказал, что он раскусил нас и для него это невыносимо. Не знаю, имел ли он в виду нашу магию или каким-то образом заглянул глубже в нашу истинную суть. В любом случае обманывать дядю я не могла.
– Мне очень жаль, – произнесла я. – Мне кажется, что ты прав.
Оливер поцеловал меня в макушку.
– Тебе надо отдохнуть. Поспи немного, Конфетка. Мы с твоими тетками побудем возле Мэйзи.
Я покачала головой.
– Не могу. Нельзя дать им шанс ее забрать.
– Никто этого не сделает, даю тебе слово.
Оливер встал у изножья кровати Мэйзи, глядя, как она спит.
– А ты в курсе, что у нас с Мэйзи есть единокровный брат? – спросила я.
От удивления Оливер дернулся, как игрушка с качающейся головой. У него отвисла челюсть – но он ничего не сказал. Впервые в жизни мой дядя потерял дар речи.
– Не знаю подробностей, но у Эрика был сын. Его зовут Джо… Джозеф. Он помогал Эмили.
– Наверное, нам следовало бы сказать Эллен, но…
– Вот именно, «но»…
Сколько еще Эллен сможет вынести? Тело Такера до сих пор лежало в коронерском морге. У нас еще даже не было возможности устроить панихиду, не говоря о нормальном погребении. А Эллен необходимо попрощаться с женихом и оплакать его: швырять ей в лицо очередное напоминание об изменах Эрика было бы совершенно некстати.
Оливер помялся, а потом присел на край кровати Мэйзи.
– Что-то случилось? – поинтересовалась я.
– А ты неплохо…. читаешь мои мысли, Конфетка.
– Магия здесь ни при чем. Ты просто не умеешь от меня таиться.
Он улыбнулся и взял Мэйзи за руку, ища на ее лице признаки жизни.
– Эммет вернулся, – произнес Оливер, перевел взгляд на меня.
– Я ведь просила Эммета не появляться в Саванне!
– Семейства прислали его вести с тобой переговоры.
– Вести переговоры? – повторила я.
– Просить о мире, если тебе нравится такое выражение.
– Войну объявляла не я.
– Конфетка, ты жутко их перепугала. Не понимаю, что именно ты сделала – но ты в одиночку изменила грань.
– Отнюдь – грань сама себя изменила. Она лишь прибегла к моей помощи… ну и, конечно, использовала меня. – Я помолчала, чтобы собраться с мыслями. – Вероятно, это прозвучит безумно, но, по-моему, грань живая. У нее есть самосознание. Кажется, она хочет развиваться, но у нее этого не получается, пока якоря держат ее в узде. Поэтому она и избрала меня. Меня с момента рождения отделили от магии, и я была бессильной и забытой. А якоря успокоились и решили, что я не могу угрожать имеющемуся положению дел.
– Они непременно сочтут любую попытку изменить статус-кво как признак того, что ты присоединилась к Эмили. Что ты тоже хочешь уничтожить грань.
– Чушь! – заявила я, вставая. Руки и ноги у меня одеревенели от неподвижности. Я потянулась, чувствуя, как кровь начинает струиться в жилах. – Я видела, от чего нас защищает грань, однако я не считаю, что нам следует бояться перемен. Чутье мне подсказывает, что грань хотела бы установить с нами партнерские отношения, а не играть роль хозяйки или рабыни. – Я подошла к окну и взглянула на серое осеннее небо. – Эмили ошибается практически во всем… кроме одного. Якоря поддерживают структуру власти, которая основана на тайнах и ложных предположениях, если не на откровенной лжи. – Я повернулась к Оливеру, чтобы наблюдать за его реакцией. – Между прочим, маги не получают свою силу от грани. Это грань впитывает нашу энергию, Оливер.
– Ладно тебе, Мерси! – отозвался Оливер растерянным тоном.
Похоже, его картина мира пошатнулась. Он машинально пригладил светлые волоски на своей руке. Обдумывая мои слова, хмуро сжал губы и уставился в пол.
– Я точно не знаю. Может, это нечто вроде переменного тока. Наверное, ведьмовские якоря могут приоткрыть завесу тайны, связанную с созданием грани, но, возможно, я никогда не докопаюсь до истины. Так или иначе, но я уверена, что наша энергия утекает в грань. А оттуда она поступает обратно к нам, распределяясь более равномерно. Никто из нас не остается без силы, но ни одна ведьма не сможет развить свой талант до максимума.
– Ни одна ведьма, не являющаяся якорем, – резюмировал Оливер. – Естественно, ситуация сложная. Твоя теория меня беспокоит, но именно поэтому я думаю, что ты мыслишь верно, Конфетка. Ты сообразительная девочка.
