– Хватит жалеть себя, – упрямо продолжила я. – Ты могла постараться исправить хоть что-то из того, что натворила.
– Хило… – прошептала она и принялась крутить пуговицу на платье, выставив вперед нижнюю губу, – …она слишком старая и усталая. Сделанного не воротишь.
– Нет! – бросила я. У меня сжалось горло. – Ты нужна мне, матушка. Не покидай меня.
Она подняла на меня увлажнившиеся глаза.
– Зачем тебе дряхлая развалина?
Я наклонилась и взяла ее за обе руки. Они были ледяными и казались помертвевшими.
– Потому что ты – единственная, кому я могу доверять. Полностью.
Она смерила меня взглядом.
– Ты уверена?
– Да, – подтвердила я, не колеблясь.
– А вот не надо бы, – призналась она и откинулась в кресле.
– Что ты имеешь в виду?
– Ты тоже понимаешь: можно просто врать, а можно не говорить всей правды. Хило кое-что про тебя знает. Про твою родню. Про паршивца по имени Врен. Не забывай – он докладывал Хило про твою семью задолго до того, как ты на свет появилась. Если Хило расскажет тебе про то, что она от тебя утаила, ты, наверное, сразу перестанешь ей доверять.
Я пристально посмотрела на старуху, заставив ее неловко поежиться – наверняка впервые в жизни.
– Выкладывай, – произнесла я спокойным тоном.
Сердце у меня колотилось, как бешеное, но я заставила свой голос не дрожать.
Хило на миг потупилась.
– Красавицы-тетушки тебе лгали, девочка. Не умалчивали, как Хило, а открыто врали. Хило кажется, что Джинни тоже догадалась, но Хило в этом сомневается. А Айрис и Эллен – они знали все с самого начала.
– Знали что? – переспорила я, теряя терпение.
Моя магия метнулась к старухе: я боролась с желанием ворваться к ней в голову и прочесть ее мысли. В глубине души, даже не копаясь в ее воспоминаниях, я понимала, что она не будет молчать, – но мне было необходимо услышать всю историю прямо сейчас и не секундой позже.
Веки Хило затрепетали.
– Твоя мама Эмили… она не умерла, когда вас рожала. Она вообще не умирала.
Я никогда не предполагала, что обрадуюсь тому факту, что Хило шпионила за нашей семьей с помощью Врена! Удивительно, но я все-таки обнаружила объективного свидетеля. Я снова уселась у ног Хило.
– Продолжай.
Хило облизнула пересохшие губы и глухо произнесла:
– Ты ведь в курсе, что Врен шпионил за твоей родней. Он выполнял поручение Хило.
Я кивнула. Я заметила, что она повторяется, но не стала ничего ей говорить.
– Он-то Хило и рассказал. Он видел, как твоя мама бродила по вашему дому в тот день, когда ее вроде бы засыпали землей. Она все перетряхивала, будто что-то искала.
Моя рука невольно поднялась, дотрагиваясь до медальона моей матери, висевшего на цепочке.
Хило что-то добавила, но в гостиную совершенно некстати ворвался Мартелл.
– Ба, ты должна это видеть! – заорал он и опять выбежал на крыльцо. – Ого!
Мы отлично слышали его вопли, раздававшиеся сквозь сетчатую дверь.
Переглянувшись с Хило, я быстро вскочила на ноги. Чуть задержавшись, чтобы помочь Хило встать, я бросилась во двор. Хило ковыляла за мной.
Сначала я не увидела ничего необычного, что могло бы так сильно взбудоражить Мартелла. Однако, проследив за его взглядом, поднятым к небу, я остолбенела. Гигантская блекло-серая арка, похожая на бесцветную радугу, растянулась на западе. Постепенно она приобрела стальной темный оттенок, а затем – угольно-черный.
Хило выбралась на крыльцо и, свесившись с перил, рассматривала этот странный феномен. Неожиданно арка развернулась, формируя сумеречную занавесь, которая не столько скрывала то, что находилось за ней, сколько высасывала все цвета, превращая мир в черное и белое… А потом свет вообще исчез, оставив только кромешную тьму.
– Вы оба – идите отсюда! Живо! – прохрипела Хило. – Ну! – приказала она, когда мы оба не шелохнулись.
Мартелл таращился на арку, как завороженный. Он напоминал статую, высеченную из камня. Я взяла его за руку: собственный испуг придал мне сил, и я смогла проволочь парня по гравию, втащить по ступенькам на крыльцо и втолкнуть в дом. Хило тоже вошла в гостиную и захлопнула дверь. Через окно мы наблюдали за занавесом, который продолжил свое наступление. Он окутывал небо, неумолимо приближаясь, становясь длиннее и длиннее. Гигантские края заворачивались навстречу друг другу, окружая жилище Хило.
– Ба, что это? – спросил Мартелл детским голосом.
Страх сорвал с него напускную развязность, обнажив скрывавшегося за ней невинного мальчугана. Несмотря на собственную панику, мне стало его жалко.
– Все будет хорошо, – успокоила я Мартелла и поняла, что смотрю на Хило, дожидаясь ее подтверждения.
