– Нет! Нет! Нет! – запричитала Эллен и принялась качать головой. – Не может быть! Опять! – твердила она, рассеянно глядя в пространство перед собой. – Только не это, только не это…
Я хотела ее обнять, но вдруг мой взгляд упал на лежащий на столе букет. Цветы полностью увяли.
Эллен потребовала, чтобы Айрис отвезла ее к инспектору Куку. Я стояла на кухне, провожая взглядом машину и пытаясь осознать происшедшее. Атмосфера в доме была гнетущей и напряженной. Я с трудом выдержала всего несколько секунд и бросилась во двор. Очутившись в саду, я кинулась к столу, плюхнулась на стул и оперлась подбородком на руки. Секунду спустя я изменила позу: откинулась на спинку и попыталась отгородиться от враждебного окружающего мира. Я так хотела защитить малыша Колина!
До сих пор я могла поверить, что Такер Перри мертв.
Я в третий раз позвонила Питеру, но опять попала на автоответчик. Но я твердо решила поймать Питера и опередить какого-нибудь чересчур словоохотливого соседа. Незачем Питеру узнавать эту новость от любопытных сплетников! В результате я написала ему эсэмэску с просьбой связаться со мной как можно скорее.
Адам ясно нам намекнул, что гибель Такера оказалась схожей со смертью Педера. Вероятно, догадалась я, в Такере тоже пробили дыру. За долгие годы он приобрел немало врагов, но вряд ли кто-то из местных имел доступ к магии – прирожденной или заимствованной. И почему его убийство обставили таким образом, чтобы оно походило на случайное повреждение, которое я нанесла трупу Педера? Являлось ли это намерением меня подставить или просто поддразнить? Кто мог проследить связь между мной и телом Педера, лежащим возле порохового склада?
В моем воображении немедленно возникло перекошенное яростью лицо Райдера. Я его унизила и изуродовала. Кроме того, он, конечно, винил меня в том, что он сотворил с Берди в состоянии одержимости. Будет ли он мстить мне? Я считала, что Райдер появился в Саванне уже после смерти Педера, но он был ужасно горд своей способностью шпионить за мной, не привлекая моего внимания. Что, если он стать свидетелем происшествия с Педером?
Мне было необходимо выяснить, когда именно Клер нашла Райдера в интернете. Я начала набирать ее номер, но отвлеклась на мысль о том, что собирателем Райдера сделал кто-то из ведьм. Причем настоящих. А ведь многие представители колдовских кланов были недовольны тем, что грань избрала меня якорем. Если я действительно стала для Райдера лакомым куском, то сколько угодно ведьм – и половина из них из моей же собственной дальней родни – могли бы отправить собирателя, чтобы он сделал за них всю грязную работу. А вдруг Клер оказалась марионеткой в чужой игре? И ей внушили, что она должна обратиться к Райдеру? Может, ее подозрительность в отношении Эммета подпитывалась магически? Мне было противно, что смерть Такера и трагедию Эллен я рассматриваю только в отношении себя самой, но я подозревала, что в данных обстоятельствах эти события напрямую связаны именно со мной.
Я машинально потянулась к медальону, который подарила мне мама, и вытащила его из-за ворота. Прикосновение к гладкому металлу заставило мой разум отключиться, позволив чувствам взять верх. Я понимала, что ради Эллен я обязана держаться – но мне было безумно страшно. Я жаждала материнского утешения, хотела ощутить родной аромат, свернуться калачиком в ласковых объятиях… Увы, я не получала от мамы никаких известий! Почему она сбежала и обратилась ко мне в чужом облике, вселившись в туристку около собора? Я расстегнула застежку украшения, надеясь хоть чуть-чуть успокоиться. Может, я что-нибудь придумаю, взглянув на наши с сестрой детские мордашки?
Крышка медальона откинулась, но, к моему изумлению, внутри я увидела совсем другие фотографии. Место Мэйзи занял снимок молодого мужчины. Уверенный взгляд устремлен был вперед из-под копны светлых волос. Узкое лицо с чувственными губами и ямочкой на подбородке показалось мне странно знакомым, но никаких идей насчет того, кто это такой, у меня не возникало. А вот соседний портрет я узнала моментально: это оказалось уменьшенная копия фотокарточки, которую показала мне Эллен. Здесь была запечатлена бабушка Эрика – моя прабабка Мария.
Ногтем я подцепила снимок молодого человека. Он вынулся очень легко и едва не упорхнул из моей руки на землю. Я поспешно поймала крохотный глянцевый овал. Мужчина имел явное сходство с Эриком, хотя мой дядя… мой отец… мне помнился более крепко сложенным, чем этот молодчик. Я аккуратно перевернула снимок. Чернила на обороте расплылись и поблекли от времени, а буквы были мелкими и непривычными, но в конце концов я разобрала имя. Careu. Каро. Я вложила фотографию в медальон и защелкнула крышку. Схватившись за телефон, я ввела имя «Каро» в поисковик. В результате я получила перевод с румынского («площадь») и несколько вариантов лечебных учреждений, но ничего внятного.
Волосы у меня на затылке встали дыбом. Почувствовав, что кто-то за мной наблюдает, я повернулась, ожидая наткнуться на Эммета.
– Ваша мать просит вас поехать со мной.
