Лимузин сбросил скорость, приближаясь к частному владению. Территория начиналась с тенистой дубовой аллеи. Деревья казались древними, но вполне здоровыми и мощными. Шофер проехал под каменной аркой, свернув с неровной грунтовки на недавно вымощенный проезд. В воздухе резко запахло креозотом. Я высунулась из окна, чтобы лучше разглядеть дом… нет, внушительный двухэтажный особняк!.. Неожиданно мне в голову пришло словосочетание – «обветшавшее величие». Это было красивое старинное строение восемнадцатого века, почти квадратное в сечении, но превращенное в прямоугольник за счет широкого портика у обоих входов. Четыре окна внизу, четыре – наверху, с разделительными орнаментами. Шесть дорических колонн, явно скорее декоративных, чем несущих, напоминали часовых в облупленных и разлезающихся белых мундирах. Но строительный инвентарь, разбросанный на лужайке, обещал наступление лучших времен. Перед домом прямая подъездная аллея пересекалась с овалом свежевскопанной земли. Вероятно, грунт предназначался для цветов, возможно для молодой магнолии… Конечно же, тут разобьют клумбы. Это и есть убежище моей матери? Неужели она действительно находится здесь?
Машина затормозила. Я распахнула дверцу и выскочила из нее прежде, чем успел подойти шофер.
– Вам следовало позволить мне помочь вам, мисс, – сказал он. В его голосе прозвучали металлические интонации, будто он проглотил телефон.
Вежливо улыбнувшись в ответ, я разрешила ему захлопнуть дверцу лимузина. Теперь-то я могла разглядеть дом во всей красе! Я попятилась, не оглядываясь, – и налетела на козлы, окруженные опилками. Что еще такое? Я собралась вернуться к созерцанию особняка, но вдруг заметила название на козлах. «Строительные работы Тирни». Я изумленно заморгала. Это не совпадение! Все мелкие приспособления – те, которые в аренду взять было нельзя – оказались помечены фамилией Питера. Неожиданная связь моей матери и моего жениха вызвала у меня неприязнь. Мои инстинкты встрепенулись, стараясь заставить меня убраться восвояси. Что-то было не так.
– Мерси! – позвала меня мать с крыльца. – Входи! – добавила она и застыла на верхней ступеньке, раскинув руки для объятия. Несмотря на мое смятение, при виде мамы я тотчас обо всем забыла. Мне безумно хотелось ей верить! Я ничего не могла с собой поделать. Игнорируя вымощенную дорожку, я кинулась к маме напрямик через незасаженный овальный садик.
– Осторожнее, Мерси! – крикнула мать, смеясь.
Я взлетела по ступенькам и бросилась к ней. Мы закружились на крыльце. Моя радость была незамутненной, но она моментально упорхнула, когда мой взгляд упал на черную с красным дверь.
– «Тилландсия», – прошептала я.
Мама высвободилась из моих объятий, потерявших силу.
– Да, моя милая девочка, «Тилландсия», – проговорила она.
Мать погладила меня по волосам и повернула ручку на той самой двери, которая уже представала передо мной в видении.
Невероятная надежда, что сейчас я увижу Мэйзи в полном здравии и безопасности, нахлынула на меня, но я ошиблась. Дверь со скрипом отворилась, и я перешагнула порог особняка и очутилась в громадном вестибюле с недавно циклеванным дощатым полом, на котором стояли два мягких современных кресла. Скользя взглядом по гигантскому помещению, я гадала, существует ли такая мебель, которая была бы вполне солидной и не казалась бы столь лилипутской.
Помещение было шестиугольным, а наверху поблескивало застекленное потолочное окно в форме купола, которого не было видно снаружи особняка. Ступени справа от меня поднимались через второй этаж и вели к купольной галерее, с которой открывалась панорама окрестностей. Я поняла, что старинная георгианская архитектура была обманкой. Внутри дома симметрия играла весьма скромную роль. Моя мать устроилась в одном из кресел.
– Впечатляет, правда?
– Да. С улицы ни за что не догадаешься.
– Боюсь, что пока тебе больше и показать-то нечего. Вестибюль почти завершен. Между прочим, бригада твоего жениха отлично работает.
– Питеру про тебя известно? Про то, что ты связана с клубом? – спросила я, присаживаясь в соседнее кресло.
Теперь я с опаской смотрела на мать, словно боялась, что она на меня укусит.
– Конечно, нет! – возразила она. – Питер считает, что выполняет работу для группы друзей Такера.
– Такер мертв, – констатировала я, откинувшись на подушки.
– Я в курсе, – сказала она дрогнувшим голосом. – Именно поэтому я и решила, что мы можем здесь встретиться. Когда о гибели Такера стало известно, Питер отпустил бригаду.
– Ты шпионишь за Питером с помощью колдовства?
Мать тихо и печально засмеялась, а на глаза у нее навернулись слезы. Она указала пальцем на камеру охранной системы, аккуратно спрятанную в углу.
– Нет, моя хорошая. Я использую передовые технологии. – Она глубоко вздохнула и утерла слезы. – Такер был хорошим другом. Самым старинным, а может, и последним моим другом в Саванне.
– Мне очень жаль. Я и не представляла, что вы с ним были близки.
– Разумеется, – согласилась она и скрестила руки на груди. – Меня разлучили с моими девочками. Спасибо Джинни и моим сестрам.
