| It transferred him to the threshold of a huge drafting room. He saw long, flat tables, a forest of twisted rods descending from the ceiling to end in green-shaded lamps, enormous blueprint files, towers of yellow drawers, papers, tin boxes, sample bricks, pots of glue and calendars from construction companies, most of them bearing pictures of naked women. | Далее он был перемещён к порогу громадной чертёжной, где увидел череду длинных плоских столов, целый лес толстых гнутых проводов, свисавших с потолка и оканчивавшихся лампами в зелёных абажурах, гигантские папки с синьками, высоченные жёлтые стеллажи, груды бумаг, образцы кирпичей, баночки с клеем и календари, выпущенные разными строительными компаниями и изображающие преимущественно полуобнажённых женщин. |
| The chief draftsman snapped at Keating, without quite seeing him. | Старший чертёжник тут же набросился на Китинга, даже толком не взглянув на него. |
| He was bored and crackling with purpose simultaneously. | Чувствовалось, что ему здесь всё осточертело, но при этом работа настолько захватывала его, что он был прямо-таки переполнен энергией. |
| He jerked his thumb in the direction of a locker room, thrust his chin out toward the door of a locker, and stood, rocking from heels to toes, while Keating pulled a pearl-gray smock over his stiff, uncertain body. | Ткнув пальцем в направлении раздевалки, он повёл подбородком, указуя на дверцу одного из шкафчиков. Потом, пока Китинг неуверенными движениями облачался в жемчужно-серый халат, старший чертёжник стоял, покачиваясь с пятки на носок. |
| Francon had insisted on that smock. | Такие халаты здесь, по требованию Франкона, носили все. |
| The conveyor belt stopped at a table in a corner of the drafting room, where Keating found himself with a set of plans to expand, the scaggy back of the chief draftsman retreating from him in the unmistakable manner of having forgotten his existence. | Далее лента конвейера остановилась у стола в углу чертёжной, где перед Китингом оказалась стопка эскизов, которые требовалось перечертить в развёрнутом виде. Тощая спина старшего чертёжника уплыла вдаль, причём по одному её виду можно было безошибочно определить, что её обладатель начисто забыл о существовании Китинга. |
| Keating bent over his task at once, his eyes fixed, his throat rigid. | Китинг немедленно склонился над своим заданием, сосредоточив взор и напрягши мышцы шеи. |
| He saw nothing but the pearly shimmer of the paper before him. The steady lines he drew surprised him, for he felt certain that his hand was jerking an inch back and forth across the sheet. | Кроме перламутрового отлива лежащей перед ним бумаги, он ничего не видел и только удивлялся чётким линиям, выводимым его рукой, ведь он нисколько не сомневался, что она, эта рука, водя по бумаге, дрожит самым предательским образом. |
| He followed the lines, not knowing where they led or why. | Он срисовывал линии, не ведая, куда они ведут и с какой целью. |
| He knew only that the plan was someone's tremendous achievement which he could neither question nor equal. | Он знал лишь одно: перед ним чьё-то гениальное творение, и он, Китинг, не вправе ни судить о нём, ни тешить себя надеждой когда-либо сравняться с его автором. |
| He wondered why he had ever thought of himself as a potential architect. | Сейчас ему было непонятно, с какой стати он вообще возомнил себя потенциальным архитектором. |
