| She found a deep sense of fitness in the fact that here, among people, they should be strangers; strangers and enemies. | Она обнаружила, что быть здесь, на этом вечере, среди этих людей, чужими - чужими и врагами, очень правильно. |
| She thought, these people can think of many things he and I are to each other - except what we are. | Она думала: эти люди могут догадываться о многом, что связывает его и меня, - за исключением того, что действительно нас связывает. |
| It made the moments she remembered greater, the moments not touched by the sight of others, by the words of others, not even by their knowledge. | Эта мысль возвышала все вспоминаемые мгновения, мгновения, не запятнанные чужими взглядами, чужими словами, чужими мыслями. |
| She thought, it has no existence here, except in me and in him. | Она думала: здесь нет ничего, всё существует только во мне и в нём. |
| She felt a sense of possession, such as she could feel nowhere else. She could never own him as she owned him in a room among strangers when she seldom looked in his direction. | Она ощущала небывалое чувство обладания, чувство, что он нигде не принадлежал ей настолько, как в этом зале среди чужих людей в те редкие моменты, когда она смотрела в его сторону. |
| If she glanced at him across the room and saw him in conversation with blank, indifferent faces, she turned away, unconcerned; if the faces were hostile, she watched for a second, pleased; she was angry when she saw a smile, a sign of warmth or approval on a face turned to him. | Если она смотрела на него через зал и замечала, что он занят разговором с пустыми, безразличными лицами, она отворачивалась - это её не занимало; если лица были враждебными, она с удовольствием на секунду задерживала взгляд; она злилась, когда видела улыбку, теплоту или одобрение на обращённом к нему лице. |
| It was not jealousy; she did not care whether the face was a man's or a woman's; she resented the approval as an impertinence. | Это не было ревностью; ей было безразлично, принадлежало это лицо мужчине или женщине; её возмущало одобрение, как наглость. |
| She was tortured by peculiar things: by the street where he lived, by the doorstep of his house, by the cars that turned the corner of his block. | Она терзалась по самым странным поводам: улица, где он жил, ступеньки его дома, машины, сворачивавшие за угол его квартала, причиняли ей несказанные мучения. |
| She resented the cars in particular; she wished she could make them drive on to the next street. | Больше всего её сердили машины, почему бы им не ездить по другой улице. |
| She looked at the garbage pail by the stoop next door, and she wondered whether it had stood there when he passed by, on his way to his office this morning, whether he had looked at that crumpled cigarette package on top. | Она смотрела на помойное ведро у соседней двери и раздумывала, стояло ли оно здесь, когда он проходил мимо по дороге в контору этим утром, взглянул ли он на эту измятую пустую пачку из-под сигарет на самом верху. |
| Once, in the lobby of his house, she saw a man stepping out of the elevator; she was shocked for a second; she had always felt as if he were the only inhabitant of that house. | Однажды на лестничной площадке его дома она увидела выходящего из лифта мужчину и застыла от изумления. Ей всегда казалось, что Рорк единственный жилец в этом доме. |
| When she rode up in the small, self-operating elevator, she stood leaning against the wall, her arms crossed over her breast, her hands hugging her shoulders, feeling huddled and intimate, as in a stall under a warm shower. | Поднимаясь в тесноватом автоматическом лифте, она стояла, прислонившись к стенке, скрестив руки на груди, обняв себя за плечи, и чувствовала, как приятно и страстно вздрагивает, будто под тёплым душем. |
