| He made them feel as if he had been there for a long time; he had always known how to become part of any place he entered; he came soft and bright as a sponge to be filled, unresisting, with the air and the mood of the place. | Он сумел внушить всем такое ощущение, будто он давным-давно работает здесь. Ему всегда удавалось везде становиться как бы незаменимым, куда бы он ни попадал. Он появлялся негромко и весело и, как губка, легко впитывал дух и настроение любого нового коллектива. |
| His warm smile, his gay voice, the easy shrug of his shoulders seemed to say that nothing weighed too much within his soul and so he was not one to blame, to demand, to accuse anything. | Дружеская улыбка, весёлый голос, лёгкое пожатие плеч - всё, казалось, свидетельствовало, что душу его ничто не тяготит, что он не из тех, кто будет кого-то обвинять, чего-то требовать, чем-то возмущаться. |
| As he sat now, watching Francon read the article, Francon raised his head to glance at him. Francon saw two eyes looking at him with immense approval -and two bright little points of contempt in the corners of Keating's mouth, like two musical notes of laughter visible the second before they were to be heard. | Сейчас он сидел и смотрел, как Франкон читает статью. Тот оторвался от чтения, посмотрел на молодого человека и увидел глаза, смотрящие на него с невероятным почтением, и две презрительные точечки в углах рта, словно две ещё неозвученные смешинки. |
| Francon felt a great wave of comfort. | Франкон почувствовал себя несказанно уютно. |
| The comfort came from the contempt. | Ощущение уюта проистекало именно из подмеченного им презрения. |
| The approval, together with that wise half-smile, granted him a grandeur he did not have to earn; a blind admiration would have been precarious; a deserved admiration would have been a responsibility; an undeserved admiration was precious. | Как раз сочетание почтения и этой едва заметной иронической улыбки на губах подчинённого и создавало между ними идеальные отношения, вознося Франкона на должную высоту и не требуя с его стороны никаких усилий. Слепое восхищение было опасно; заслуженное восхищение налагало определённую ответственность. А вот восхищение заведомо незаслуженное было драгоценным даром. |
| "When you go, Peter, give this to Miss Jeffers to put in my scrapbook." | - Питер, когда будешь выходить, передай это мисс Джефферс, пусть вклеит в мой альбомчик. |
| On his way down the stairs, Keating flung the magazine high in the air and caught it smartly, his lips pursed to whistle without sound. | Спускаясь по лестнице, Китинг подбросил журнал высоко в воздух и ловко поймал его, беззвучно насвистывая. |
| In the drafting room he found Tim Davis, his best friend, slouched despondently over a drawing. | В чертёжной он застал Тима Дейвиса, лучшего своего друга, который понуро стоял над эскизом с видом полного отчаяния. |
| Tim Davis was the tall, blond boy at the next table, whom Keating had noticed long ago, because he had known, with no tangible evidence, but with certainty, as Keating always knew such things, that this was the favored draftsman of the office. | Тим Дейвис - тот самый высокий юный блондин, который работал за соседним столом и которого Китинг давно уже приметил, поскольку совершенно определённо знал, хоть и не имел ощутимых доказательств, что из всех чертёжников Тим пользуется самым большим расположением начальства, а в таких делах Китинг не ошибался никогда. |
| Keating managed to be assigned, as frequently as possible, to do parts of the projects on which Davis worked. | Как только выдавалась такая возможность, Китинг старался получить задание поработать над деталями того проекта, которым занимался Дейвис. |
