– Нет. Обычно, если это было необходимо, я находила парня, которого натравливала на очередную соперницу.
– А жаль. Без магии нам придётся попросту поработать руками, набить Вике морду, связать простынями и всё в том же духе.
Они вышли из лифта и прошли через безлюдный, пыльный, какой-то одинокий вестибюль с умирающим в кадке кактусом, и оказались на улице.
В лицо полетели снежинки с каплями дождя, снежный покров почти растаял. Алла взяла Нику под руку – чтобы не было одиноко падать на мокром льду.
– Алла, будь другом, купи мне что-нибудь от живота! – взмолились Ника, умоляюще уставившись на подругу.
Алла кивнула, взглядом нашла ближайший знак аптеки, и вскоре вернулась с радостной улыбкой героя, совершившего подвиг, упаковкой "активированного угля" и бутылочкой минеральной воды без газа.
Ника сожрала сразу всю пачку, а тут заботливо, как скорая помощь, прибыло такси, которое Алла успела вызвать через приложение.
Вика сама отперла им дверь – надежда в её усталых глазах погасла, а потом тут же загорелась снова, хоть и с меньшей интенсивностью:
– Вы из фирмы, в которой работает Асмодей? Он просил что-то мне передать? А почему сам не пришёл? Струсил, подлец? – с презрением произнесла девушка.
– Да, Асмодей просил тебя выметаться из его дома и вернуть кольцо, – грозно произнесла Ника, сдвинув брови.
Ей было так хреново, что тратить время на тактичность не хотелось. Хотя куратор и не давал им таких категорических указаний, но его поведение говорило о том, что он вовсе не против распрощаться с Викой как можно быстрее.
Девушка молча протянула ладонь, стараясь выглядеть как можно более грозно и опасно.
Вика тяжко вздохнула, но кольцо вернула, сняв со среднего пальца левой руки. Ника быстренько нацепила его на указательный палец, а руку с кольцом спрятала в карман.
– Я знала, что он меня бросит, – устало произнесла Вика. – Это давно витало в воздухе. Судьба.
Она горько искривила губы.
– Последние дни мы почти не общались. Я была дурой, устраивала истерики из-за его работы.
Вика виновато улыбнулась. В облегающем сером костюме она походила на невзрачную узницу концлагеря: худую, как швабра, унылую, как дождь, истощенную, словно диабетик. – Я знаю, он нашёл себе другую. Кого-то из вас, – девушка огорошила их неожиданной проницательностью. – Я проспала весь его день рождения, но иногда я просыпалась и видела странные вещи, странных типов. Ко мне зашла очень красивая синеглазая блондинка с удивительной формой носа – и сказала, что Асмодей мне изменил.
Алла обеспокоено покосилась на подругу.
– И назвала ваши имена. Когда я спросила, с кем именно из вас мне изменил любимый, то она расхохоталась и сказала: "Угадай!" Может, вы мне сами скажите? – Вика умоляюще глянула в глаза сначала Алле, а потом Нике.
– Я убью эту суку Марию! – внезапно вырвалось у Аллы. – Паскудит везде, куда только дотянется!
Ника покивала, но довольно вяло – таблетки ей почти не помогли.
– Вам плохо? – с явно притворным участием обратилась к ней Вика. – Я сейчас принесу что-нибудь попить.
Она сбегала на кухню и заботливо притащила коньяк в глубокой белой чашке. – Асмодей принимал его от всего. Наверное он… волшебный!
Алла взяла чашку и задумчиво отпила глоток.
– Здрасте, это же для меня! – Ника вырвала чашку у подруги, отпила, скривилась. – Нет, пей сама эту дрянь! А лучше выплесни – такая гадость! Коньяк я ненавижу даже больше чем водку! У тебя вода есть, обычная, без добавок и ГМО? Из-под крана? – поинтересовалась она, держась за стенку и пытаясь не упасть. И радуясь, что уже точно бывшая девушка её первого мужчины не решила устроить драку и дорого продать свою жизнь.
Алла внезапно подумала, что Вика – очень неприятная бледная особь, которая словно бы сбежала из психиатрической клиники. Она брезгливо скривилась, подумав, что никогда не поймёт Асмодея, который с этой уродиной не только общался, но ещё и спал.
Алла внезапно подумала, что могла бы представить эту девицу в роли побирушки или, в лучшем случае, поломойки.
Она внимательно оглядела девушку, пытаясь найти в ней хоть что-то привлекательное: треугольное плоское лицо, нос как у воскресшего Волдеморта или у персонажей аниме – казалось, что его почти и нет. Глаза были бледно-голубыми, водянистыми. Серые, припорошенные ранней сединой волосы, затянуты в низкий хвост. Нос – кнопка, губы – полоски.
На миг ей представилось, что перед ней высохшая мумия какой-то служанки дочери фараона. И взгляд у неё был неприятный, осуждающий и старческий. При взгляде на неё у Аллы образовалось нехорошее предчувствие.
А ещё ей очень не понравились её слишком худые руки, безвольные и бледные, словно две снулых рыбины.
В прихожей не летали феечки, никак не проявлялось волшебство, будто даже сам дом не переносил незваную гостью.
Именно гостью, а не жилицу или, тем более, хозяйку.
А ещё Алла почувствовала, что Вика подрастеряла все свои магические способности, пытаясь использовать настолько могущественный артефакт, как кольцо Мерлина.
