– Но я верила, что Асмодей меня вылечит. Я ведь знала, что он – маг. И про свои силы тоже… догадывалась. Только не принимала ни себя, ни его. Как можно полюбить другого человека, если ненавидишь себя? Я почему-то считала, что маги и маньяки-сатанисты – это одно и то же. Ошибалась, конечно. Но Асмодея уже не вернуть. И я очень завидую той, которая с ним после меня будет встречаться. Он очень-очень хороший, хотя иногда ведёт себя, как капризный ребёнок.
Девушки замолчали, только пили – кто коньяк, кто простую воду. Даже Нике стало получше. По крайней мере, по сравнению со смертницей, которой осталось жить всего ничего.
Вика криво усмехнулась, увидев выражения их лиц.
– Один раз я сняла кольцо – и потеряла покой, второй – счастье. А скоро и головы лишусь. Так мне и надо, конечно. Нельзя сажать сердце в клетку – ни своё, ни чужое. Никому это не принесёт счастья. Что ж, вещи я уже собрала, – она встала и, слегка покачиваясь и держась за стены, пошла в коридор.
Алла внезапно подумала о том, что вот прямо сейчас Вика может сбежать – и они её никогда не найдут. Словно бы она и вправду преступница.
Из коридора раздался приглушенный голос Вики:
– Уж помогите мне чемодан вынести на улицу. Вы же видите, какая я слабая. А потом я такси вызову и уеду куда подальше. Из его жизни.
Девушки вышли в коридор, где увидели Вику с маленькой сумочкой на плече, рядом с которой находился большой синий чемодан на колёсиках. – Личных вещей у меня почти нет, а красть у бывшего я не буду. Да и зачем мне сувениры на том свете, пусть и магические?
Ника с Аллой переглянулись, не зная, как им поступить дальше.
– Никуда я от вас не убегу, не беспокойтесь. Если Асмодей решит собрать яйца в кучу и всё же поговорить со мной – он мой прежний адрес знает. Я думала, он придёт сам, но испугался, наверное. Или презирает меня. А вообще, я, конечно, хотела уничтожить свою соперницу, – её взгляд безошибочно нашёл смутившуюся Нику. – Когда мы ещё в той волшебной лавке были на Андреевском, я себе один ножичек прикупила. Убивает любого, очень трудно от него уберечься. И я хотела убить сначала соперницу, а потом и Асмодея. Но по сравнению с вами я слишком слаба. Вижу, что у вас обеих такая защита стоит, куда уж мне с моими жалкими ножичками против вас, – она расстроенно махнула рукой. – Только зря вы всё-таки пришли, – она коснулась ледяной рукой щеки Аллы, заставив её отпрыгнуть. – Я, пока с вами сидела, надумала всякого. И решила, что не хочу больше ждать. И жить дальше. Просто смысла не вижу. Зачем? Страдать и мучиться последние годы? Да ещё и в нищете?
– Молодец, – прохрипела Алла.
– Я тоже считаю, что я молодец, – Вика странно улыбнулась. – Я снова навестила ту старуху в селе. И за большие деньги она согласилась со мной пообщаться, хотя клялась и божилась, что больше на меня и не плюнет. Знаете, что я у неё купила? – безумно улыбнулась девица, широко распахнув водянистые глаза.
– Яд? – предположила Ника, холодея от страшной догадки.
– Да, – радостно улыбнулась она, всплеснув руками. – А ты не такая уж и дура, хоть и блондинка.
– Алла, зачем ты только пила тот коньяк! – вырвался у Ники крик души, а в глазах появилась боль. – Сколько ты уже выпила?
– Две стопки. Маленькие.
– Иди и вырви. Сейчас же! – заорала Ника на неё.
– Зачем ты подсыпала мне яд? – заторможено спросила Алла у Вики.
– Ты тут совершено ни при чём. Я собиралась выпить его сама. Безболезненная смерть без мучений. А ещё, как та бабка сказала, остаёшься жить в виде призрака. Тебя никто не заставлял пить со мной вместе. Тоже мне, оперативник, не знающий, что нельзя принимать напитки и пищу из рук подозреваемых, – хмыкнула она.
– В криминальных сериалах полицейские часто пьют чай у подозреваемых. Особенно в английских детективах, – машинально ответила Ника.
– А вот твоя стерва-подруга отказалась от коньяка, – указала Вика на неё с мрачным видом. – А вот от неё я бы избавилась с удовольствием. Это ведь ты моя соперница, верно? Это с тобой сейчас Асмодей? Ну, и чем ты лучше меня?! – оглядела она её с презрением во взгляде.
– Всем, – ответила Алла.
– Это тебе он сказал, или ты проверяла? – засмеялась Вика с видом победителя.
– Ника – сильный человек. А ты – дура. Жалкая, ничтожная дура.
– Да, я дура, – согласилась она. – И что? Зато, когда он придет сюда – а ведь он придет, только вот поздно будет. Он увидит, поймет, что потерял, и потом будет страдать. О, как он у меня поплачет! А я еще вернусь в виде призрака и всласть его помучаю. Присоединяйся, если хочешь. Я буду рада компании.
– Ты неправа, – устало сказала Алла, вспоминая своё умирание из-за Метки. – На том свете очень плохо. Там нет никого, ты будешь там страшно одинокой, и время от времени тебе будет казаться, что так оно всегда и было.
– А как же рай и ад? – спросила Вика, глядя на неё бессмысленно и сонно.
– Их нет, – ответила ей Ника. – Только каскад воспоминаний, а потом – вечная тьма. И это всё. Ты даже имени своего не вспомнишь.
