Он так и сделал. Когда он раскрыл глаза, вокруг него, кружась вокруг себя и рисуя узоры в воздухе, приподнявшись на носочки, затанцевала хранительница. Она изящно бросила в огонь дымящийся пучок трав. Они громко затрещали, вспыхнули синим огнем, обратившись в облако белого густого дыма, и в воздухе запахло упоительно сладкими пряностями. У Стэфана закружилась голова, и он опять закрыл глаза, а после, уже не смог найти в себе силы, чтоб открыть их. Его тело обмякло, перестало ему повиноваться. Оно стало легоньким, словно перышко. Стэфан почувствовал, словно воспаряет над землей. Бесконечное умиротворение окутало его сознание, и на сердце стало спокойно и радостно. Он услышал нарастающий шепот, доносившийся, словно из глубокого подземелья, нараставший клокочущим ревом, и уносящийся обратно в недра небытия. Прислушавшись, он разобрал голос хранительницы, громко бормотавшей неразборчивые слова. Ее монотонные мантры окунали Стэфана в мутное состояние транса, и вытаскивали его обратно - в реальный мир. Перед ним мелькали образы, проплывали знакомые лица, затем он погружался во мрак и забытье, после чего возвращался к пережитым событиям и вновь проживал их. Он переносился из одного времени в другое, из одного забытьго события к другому, от поступка к поступку. Одни образы были нечеткими и блеклыми, другие - яркими и отчетливыми. В некоторых воспоминаниях он был просто зрителем, смотревшим на самого себя со стороны, все чувства и мысли были приглушенными. Порой он помнил, как должен поступить и что будет после, но не мог заставить себя поступить так же, и сам менял свои воспоминания.
Стэфан почувствовал, как по его ладони проходит прохладная влажная линия. Он открыл глаза. Перед ним сидела Аларет. Она была одета в ритуальный наряд: желтое платье из тончайшего кружева, с длинными рукавами и шлейфом, разрисованное разными красками, узорами растений и животных. На шее у нее были яркие бусы, а волосы были собраны в косу и завязаны вокруг головы. В ладони у нее была деревянная чаша с красной кашицей. Она набирала ее двумя пальцами, и наносила на лицо и руки Стэфана. На его ладонях она рисовала красные полосы, от пальцев к плечам. Аларет была настолько близко к нему, что, казалось, достаточно немного потянуться - и он коснется ее губ своими губами. При мысле о поцелуе по его телу пробежались колючие мурашки и он вздрогнул.
Набрав немного краски на пальцы, Аларет провела ими по щеке Стэфана, рисуя круг. Тем временем хранительница продолжала начитывать мантры на неизвестном Стэфану языке, танцуя вокруг него. Аларет продолжала разрисовывать его тело. Аларет выводила узоры, совсем не глядя на Стэфана, словно его самого и не существовало, словно он был всего-лишь костром. Стэфан позвал ее, но она не слышала его. Вдруг он увидел, что это вовсе не Аларет, а Мэрэдит. Она была в том же платье, в котором он видел ее в последний раз. Ее щеки были запачканы сажей, но она была цела и невредима, лицо было чумазым от копоти. Мэрэдит держала на руках сверток из белоснежных простыней. Когда сверток зашевелился, Стэфан увидел, что его королева держит ребенка. Он улыбнулся, но радости вовсе не ощутил. Мэрэдит взглянула на него своими ярко-зелеными глазами, и Стэфана охватил страх и стыд. Он увидел мертвенно-бледное лицо Мэрэдит, ее синие губы, запавшие глаза и разлагающуюся плоть. Ребенок заплакал, но королева не стала его успокаивать, а лишь передала сверток Стэфану. Окутанный ужасом, он взял его на руки, отвернул край пеленки, но вместо ребенка увидел там лишь пустоту.
- Это сделал ты... - произнесла королева - Надеюсь, ты рад.
- Я не понимаю. - ответил он - Я ни в чем не виноват.
- Ты бросил и забыл про нас. Я ведь могу быть еще жива, Стэфан. Я могу мучиться и рыдать в темнице, умирая каждую ночь, и возвращаясь к жизни, лишь для того, чтобы вновь умереть с закатом.
- Если ты жива - я тебя найду и спасу. Но более ты мне не жена.
В ее глазах запылал огонь, и она резко схватила его за горло. Он стал задыхаться, пытался вырваться, но ее рука крепко держала его горло, впиваясь пальцами в плоть. Она требовала вернуть ее жизнь, но Стэфан отрицательно мотал головой. Чувствуя, что его конец близок, он превратился в змею и укусил Мэрэдит за руку, но его зубы пропали, и он лишь смог выскользнуть из ее хватки. Она заплакала, коря его в своей гибели. Она вскинула руки и в небо взлетели тысячи белоснежных соринок. Падая, они сплетались в полупрозрачную пелену, и фигура Мэрэдит исчезала за ней.
