Лодки и плоты приближались. Конан прикидывал, успеет ли оказаться на земле, прежде чем первые из них причалят. Внезапно, бросив взгляд вниз по течению Ледяной, король увидел стремительно приближающихся всадников: клин конницы под предводительством высокого рыцаря в пернатом шлеме и позолоченном панцире, в развевающемся багряном плаще, с обнаженным мечом и копьем в руках. Следом скакал юный оруженосец, державший знамя. Конан узнал эмблему — алого леопарда Пуантена — узнал предводителя…
— Троцеро! — заорал он, не в силах поверить в это чудо. — О Митра, я был несправедлив к тебе, ты послал с небес графа Троцеро!
Всадники во весь опор гнали коней в чеканных уздах, под яркими чепраками и высокими седлами с луками из пурпурной или желтой кожи, украшенными чернью и эмалью по серебру. Островерхие шлемы без забрал искрились яркими бликами под выглянувшим солнцем. Разноцветные щиты с гербами, синие, шафрановые, ярко-желтые, малиновые плащи, летящие по ветру, — словно радужное сияние накатывалось на серую орду Тзота-ланти, ощетинившись копьями с булатными наконечниками и пестрыми значками. Отряд смел передовые заграждения ополченцев и безостановочно понесся дальше, разрезая вопящий сброд, как нож теплое масло.
Рог гандерландцев хрипло прокричал отбой. Рожок на ближайшем плоту, напротив, требовал наступать: какому-то князьку плевать было на дисциплину, когда город — вот он, иди и бери. Часть лодок повернула обратно, другие продолжали грести к плесу. Конан спрыгнул на землю и приготовился встретить врагов.
Из первой причалившей лодки попрыгали ваниры и, размахивая топорами, ринулись на одинокого воина. Киммериец встретил их как полагается: меч его работал безостановочно, круша черепа и разрубая тела северян. Краем глаза он успел заметить причаливший к мелководью плот и длинномордого верзилу, поднимающего арбалет… Ванирский топор задел его наплечник, Конан пошатнулся, открывшись лишь на мгновение, но этого было достаточно, чтобы арбалетная стрела ударила его в грудь.
На зингарской броне осталась лишь вмятина, однако стреляли так близко, что король не удержался на ногах и упал навзничь. Он увидел над собой оскаленное лицо ванира, занесшего топор для последнего удара… Потом кожаная рубаха на груди ванахеймца лопнула, и из прорехи, словно красный клюв дятла из дупла, выглянуло окровавленное острие меча. Воин повалился вперед и упал бы на Конана, но тот уже был на ногах, с удивлением обнаружив, что вовсе не одинок в этой схватке.
Из пролома в стене резво выпрыгивали турнские молодцы, тесня к воде и валя наземь опрометчивых захватчиков. Стражники, горожане и откормленные парни с гербом графа Робастра на червленых нагрудниках… Самого графа, впрочем, видно не было, очевидно, он счел ниже своего достоинства марать меч о каких-то наемников.
Рядом, вытирая окровавленное лезвие о штанину поверженного ванира, стоял генерал Ольвейн.
— Ты меня пугаешь, — проворчал киммериец, — всегда в нужном месте и в нужное время, словно сквозь стены видишь. Чернокнижник ты, что ли?
Генерал улыбнулся.
— Да я грамоте и то не обучен… Просто, когда налетел ураган, нам досталось меньше: мы пускали огонь вдоль ворот, и ветер только прибил его. Северные ворота целы, и почти вся северная стена вдоль озера. Поэтому я оставил командовать сержанта и пошел к вам на помощь. По дороге ко мне присоединился граф Робастр со своими людьми и еще десяток вельмож — у каждого по сотне слуг и телохранителей. Они готовы предпринять вылазку на помощь Троцеро.
— В трапезной заверявших меня в своей преданности было несколько больше, — буркнул король. — Ладно, и на том спасибо… Но откуда ты узнал о Троцеро?
— Когда я получил послание Пресветлого с требованием отправить гонцов к Гийлому, то подумал, что этого может оказаться недостаточно, и послал человека в Галпаран, возле которого, как мне было известно, граф собрал немало рыцарей на маневры…
Конан не удержался и присвистнул, словно мальчишка.
— Ну, знаешь! Если бы ты ведал грамоту, я произвел бы тебя в маршалы… Но я поступлю лучше: сделаю тебя герцогом Гандерландским и подарю замок Гийлома, благо этот повеса не оставил законного наследника. Подозревал его?
— Доходили кое-какие слухи… Болтали, что замок словно стал невидимым, и пройти к нему можно только окунувшись в болотину, да и то задом наперед. Многие не верили, но теперь-то понятно, что тут не обошлось без черной волшбы.
— Немало, однако, нашлось желающих искупаться в тине! Ладно, собирай людей, мы выступаем.
