Не прошло и четверти часа, как турнцы атаковали разношерстное войско Тзота-ланти. Горожане под предводительством мясника Бангамира, облачившегося в трофейную кольчугу, но оставившего в качестве оружия топор для разделки туш, который в его мощных лапах был пострашнее боевого, воспользовались брошенными лодками и плотами нападавших и погнали их к южному берегу реки. Король возглавил отряд рыцарей, ударивший через мост на галпаранский тракт. Графа Робастра с его людьми он отправил к восточным воротам, еще несколько вельмож с отрядами — к остальным. Многие подчинились с тайной неохотой: сейчас, когда победа над супостатом становилась возможной, всем хотелось быть поближе к королю, дабы явить пред его очами храбрость и заслужить награду. Лишь генерал Ольвейн сам вызвался устроить вылазку на городской торг, надеясь опрокинуть ваниров и захватить их ладьи.
Конница Троцеро тем временем стремительным вихрем пронеслась сквозь ряды вражеского войска, оставляя за собой горы трупов, достигла западного бастиона Турна, где Ледяная вытекала из Спокойного озера, развернулась и во весь опор помчалась обратно, стремясь пробиться к холму, над которым реял штандарт Гандерладна и высился темный шатер мага, все еще пребывающего внутри в полном бессилии. Отсутствие полководца посеяло панику среди наемников и ополченцев: они беспорядочно метались по полю, не в силах организовать сопротивление. Вассалы Гийлома сигналами рожков выстраивали своих людей, но они со своими знаменами являли лишь островки в море наемного сброда и не могли противостоять стремительному натиску пуантенского леопарда.
Конан горячил могучего гнедого хауранца, тоже направляя свой конный отряд к холму, к ставке Тзота-ланти. Король так и не успел снять парадный камзол, только надел сверху простую солдатскую кирасу, а на голову — рогатый ванирский шлем: первое, что подвернулось под руку. Он уже видел приближающихся рыцарей Троцеро: самого графа, стройного и гибкого, словно юноша, могучего и быстрого, как зверь, изображенный на его знамени, видел медноволосого здоровяка — капитана Просперо, без шлема и щита, потерянных в пылу схватки, красавца Паллантида, улыбающегося даже перед лицом смерти, вечно мрачного Сервия… «Веселись, Аквилония! — несся над полем боевой клич. — Да здравствует король! Смерть ублюдкам!»
Отряды сходились, все ближе продвигаясь к холму. И тут темные завесы шатра колыхнулись, и Черный Рыцарь предстал взорам атакующих. Все еще пошатываясь, он встал, широко расставив закованные в металл ноги, стягивая железную перчатку с левой руки. Потом выпростал вперед ладони, вокруг его пальцев вспухли синие, переливающиеся искрами пузыри. Два светящихся шара, не слишком ярких в солнечном свете, сорвались с рук мага и устремились навстречу коннице Троцеро. Они неслышно взорвались в рядах рыцарей, полыхнув бледным огнем. Паллантид, Сервий и еще несколько всадников покатились под ноги коней…
Конан, далеко опередивший своих людей, взлетел на холм, рубя стражу Тзота-ланти, словно то были не воины, закованные в броню, а прибрежный тростник. Чародей стоял к нему вполоборота, посылая новую порцию магического огня на смешавшиеся ряды пуантенцев. Прежде чем он успел повернуться лицом к королю, тот дал коню шпоры, клинок свистнул, рассекая осенний воздух, и черный шлем волшебника взлетел, словно тряпичный мяч, кинутый игроком в корзину.
Шлем был пуст. Он упал на камни с глухим лязгом, а безголовое тело Черного Рыцаря с торчащим между наплечниками страшным обрубком шеи повернулось к королю, и в грудь киммерийца из указательного пальца мага ударила ослепительная молния. Падая, Конан услышал зловещий хохот, несущийся из-под черного забрала, и голос, прозвучавший, словно из бездны:
— Ты думал одолеть меня, ничтожный? Алая Цитадель ждет тебя, и никакой Пелиас на сей раз не поможет!
Полностью уверенный в своей победе, жрец темных сил подобрал шлем и приладил его к доспехам. Потом снова вступил в битву, словно забыв о короле, тело которого было недвижно, хотя сознание оставалось ясным.
Ободренные появлением своего полководца, гандерландские рыцари и наемники со всех сторон устремились на отряд Троцеро, который потерял несколько десятков всадников, сбитых магическим огнем чародея. Атака пуантенцев захлебнулась, теперь они вынуждены были сражаться в окружении многочисленных врагов, стремившихся оттеснить воинов Троцеро друг от друга. На берегу горожане отчаянно рубились с ванирами и асгардцами. Отряд Конана, состоявший в основном из слуг и телохранителей турнских нобилей, завидев падение короля и думая, что тот погиб, повернул обратно к городским воротам.
