Пожалуй, здесь с ним и сыграло злую шутку то, что у него не было профильных знаний. Герман манипулировал людьми, не до конца осознавая, какие принципы психологии использует. По этой же причине он не мог понять, почему они шли за ним, подчинялись ему, верили в ноосферу – хотя все вроде как было на виду! А если они, такие умные и успешные, легко поддавались ему… Может, он и сам не такой уж простой? Может, все дело не в том, что их поступки не поддаются логике, а в том, что ноосфера и правда существует? Герман действительно сумел коснуться некого общего слоя знаний, даже не веря в него… До всей этой истории с сектой у него не было толковых, устоявшихся убеждений. Поэтому теперь, когда центром его реальности стали придуманные верования, он в какой-то момент разделил их.
Это не было мгновенным решением, просто Герман начал проверять свою власть над людьми на прочность. Он давал своим адептам все более сложные, нелепые или унизительные задания – но все выполнялось. Он требовал больше денег – и получал их без вопросов. Изменение сознания лидера произошло достаточно поздно, чтобы секта устоялась, ее последователи были готовы на многое, лишь бы не потерять внезапно обретенный смысл жизни. Это тоже типичная ловушка секты: в какой-то момент адепты, даже почуяв неладное, сами запрещают себе критическое мышление, им и ограничения со стороны лидера не нужны. Они понимают, что, признав попадание в деструктивный культ, им придется по-другому оценить многие свои поступки и решения, а главное, потерять все те острые ощущения, которые дарило им сообщество. Они были к этому не готовы – и они закрывали глаза.
И все же Герман не потерял способность чувствовать грань дозволенного. Он понимал: полностью переформатировать «Ноос-Фронтир» в свою личную империю он не сможет, контингент не тот. Тогда и появилось решение создать секту внутри секты, личный гарем для Германа.
Сложно сказать, как отнеслась к этой идее Алиса. У нее уже не спросишь, а слова Германа заслуживают здравой доли сомнений. Но главный исход известен: она согласилась помочь, именно она находила среди последовательниц «НФ» наиболее уязвимых женщин, уже носивших в себе травму, легко поддающихся манипуляции. Она знала, как именно Герман будет использовать их… Или ей казалось, что знала.
Она ожидала, что он просто начнет развлекаться тем, что за деньги не купишь. Может, она и сочувствовала тем женщинам, но помогать им не собиралась, наверняка в глубине души считая, что пострадавшие в чем-то виноваты сами. И все же у Алисы, в отличие от Германа, были внутренние границы. Она впервые решилась на скандал, и довольно агрессивный, когда узнала про клеймо.
– Ей показалось, что это бесчеловечно, – хмыкнул Герман. Судя по всему, он до сих пор не считал, что совершил нечто чудовищное. – Хотя я ей по приколу рассказал… Если они ведут себя как телки, почему я не могу пометить их, как мое стадо? Я хотел доказать ей, что я прав… Знаете, как? На церемонии клеймления я заставлял каждую из них умолять об этой чести – о клейме, обо всем, что нужно с ней сделать… И каждая умоляла!
Конечно, они умоляли… Порог авторитарной секты был пересечен. Одна из главных особенностей такого культа в том, что его оберегает не только лидер, но и другие посвященные. Женщины, получившие клеймо, не могли просто вернуться к прежней жизни. Чтобы не сломаться, им нужно было верить, что они особенные, избранные, что метка на их животе – это ценность. Они с искренней агрессией убеждали в этом других, а у тех женщин, изначально травмированных – иных в секту не приглашали, – не хватало сил на сопротивление толпе.
При этом женщины, получившие клеймо, активно поддерживали друг друга. У них, в прошлом брошенных, загнанных, появлялись подруги и единомышленницы. Это тоже стало цементом, удерживающим секту от разрушения. Каждая из сектанток, оставаясь в одиночестве, наверняка смотрела на уродливый ожог и спрашивала себя, что же она натворила… Но приходило время очередного собрания, группа разделяла эйфорию убежденности, и все вокруг казалось правильным.
Только вот Алиса, несмотря на все старания Германа, его достижениями не прониклась. У нее как раз собственные убеждения были, и они не позволяли ей забыть о том, что она сама отобрала уязвимых женщин для этой аферы. Она куда лучше, чем Герман, понимала, почему они поддались. И она хотела им помочь, но при этом не разрушая жизнь человека, которого все еще любила.
Тогда она и решила убедить его, что у него рак. Она обрушила эту новость не сразу, она плавно и вполне умно подвела Германа к такому выводу. Он начал быстро уставать, столкнулся с судорогами, слабостью, головокружением, пару раз потерял сознание. Тогда Алиса сама отвезла его к врачу, который и объявил Герману страшный диагноз.
Герман, как и многие, не поверил, решил, что это врач ошибся – жалкий шарлатан! Уж Герман-то в шарлатанах разбирался… Алиса не стала перечить, она договорилась о встрече с онкологом из Германии, который подтвердил вердикт своего российского коллеги.
