Уже сейчас, в начале разбирательства, звучали голоса, утверждавшие, что Марика и компания – не сообщницы, а жертвы Германа. Но Николай прекрасно помнил, что никто из этих женщин даже не задумался об обращении в полицию, – подошло бы и анонимное! – когда умерла Яна Кумова. Поэтому профайлер собирался лично проследить за тем, чтобы они отправились либо за решетку, либо на принудительное лечение, а не сразу из суда по магазинам.
Между тем Герман начинал паниковать. На его психику, давно уже не самую устойчивую, давило слишком многое. Убийство Алисы, за которое он все-таки испытывал вину. Преследование профайлеров, доставлявшее куда больше проблем, чем он ожидал. Подрядчики, требующие дополнительного финансирования. Он запустил выполнение плана раньше, чем хотел, потому что ему казалось: иначе все сорвется. Последние деньги он отдал за то, чтобы Таису задержали, а сам отправился в путешествие, которое должно было все завершить. Ему было страшно умирать – но его грела мысль о собственной безнаказанности и грядущем бессмертии его имени.
И вот теперь ему предстояло принять тот факт, что жить он будет очень долго – но не очень хорошо. Во время разговора Николай убедился: этот человек сожалеет не о том, что сделал, а о том, что попался. Главной виновницей этой истории он искренне считал Алису Балавину, которая так коварно обманула его. Своей же вины он не находил ни в чем… Хотел устроить массовое убийство? Был в отчаянии и стрессе. Приказал задушить партнершу? Она его спровоцировала. Организовал секту? Но если в мире так много недоумков, почему бы не воспользоваться этим?
Его непробиваемая уверенность подталкивала Николая к выводу, что и от своей убежденности в связи с ноосферой Герман не отказался. Получается, он действительно надеется выйти на свободу – если не по закону, то с помощью мистических сил так точно!
Что ж, в ближайшее время его ожидает крайне неприятное открытие. И даже не одно.
Николай не сомневался в том, что Герман получит достойное наказание. Тут еще большой вопрос, ограничится ли дело одним судом: сейчас приверженцы «Ноос-Фронтир» только начинают понимать, как их использовали на самом деле. Когда до них полностью дойдет масштаб случившегося, кто-то сумеет отстроить свою жизнь, а кто-то захочет отомстить – совсем как учил Герман!
Но вмешиваться в это Николай не собирался, со стороны профайлинга было сделано все, что можно. Он знал об этом, и все равно после разговора с Германом осталось такое чувство, будто на коже засох плотный слой грязи…
Поэтому Николай и не торопился вызывать такси. Он позволил себе пройтись по летним улицам, залитым тяжелыми густыми лучами солнца, понаблюдал, как дети забираются в фонтаны, как прогуливаются по аллеям пожилые пары, как парень фотографируют девушку, прижимающую к груди огромный букет цветов… Чуть дальше поднимались к небу, искрясь в приближающемся закате, купола церкви.
Секты заставляли вспомнить о том, что мир полон изъянов.
Жизнь, самая обычная, повседневная, напоминала, что он все равно прекрасен.
Хотелось плакать, но Майя сдерживалась. Она прекрасно знала такое состояние: начнешь – и попробуй потом остановиться! Этим можно разве что в выходные развлекаться. Если предстоит с другими людьми пересекаться, то никак нельзя: они тут же начнут спрашивать, что случилось, а это вопрос-ловушка, после которого традиционно начинаются рыдания. Поэтому Майя отвлекалась, как умела, и старалась как можно больше времени проводить на работе. Что угодно, лишь бы не думать о том, как она все испортила!
А она ведь испортила… Хотела помочь, доказать что-то непонятно кому, но сделала только хуже. И сама едва не погибла, и Гарик из-за нее рисковал. Он нашел ее потом в поезде, успокаивал, говорил, что все хорошо. Он отвез ее сначала к врачу, потом домой… Но больше не звонил. И она не звонила, слишком уж стыдно ей было за собственное поведение.
Она не просто пользы не принесла, она купилась на уловки секты! Она, всегда считавшая, что на такое ведутся лишь законченные дуры… Ну вот, добро пожаловать в клуб. Оказалось, что вступление в секту закрадывается в жизнь незаметно, по чуть-чуть, без предупреждения, и распознать его можно далеко не всегда.
Майя не представляла, что о ней теперь думают профайлеры. Она и знать не хотела, лучшее, что она была способна сделать – уйти. Но даже понимая это, избавиться от предательских слез она все равно не могла. Когда она думала о том, как глупо все испортила, да еще и на ровном месте, хотелось искусать себя за места, до которых люди обычно не дотягиваются.
Нужно было просто ждать. Она ведь знала, что время лечит… По-своему и не до конца, но лечит же! Один раз оно уже помогло Майе. Теперь оставалось лишь дождаться, когда оно сделает это снова.
Майя внимательно следила за тем, кто заглядывал в кофейню. Сначала вздрагивала от каждого звона колокольчика над дверью, опасалась того, что Гарик придет, когда она меньше всего готова… Потом опасалась, что он не придет. Потом смирилась.
