При этом нью-эйдж как направление вполне безобидно. Оно подразумевает тягу к построению лучшего будущего, доброго, чистого, духовно развитого. Дело начинает пробуксовывать, когда нужно подобрать пути к такому будущему. Вроде как все хотят жить в хорошем мире – но никто не хочет ради него поступаться своими интересами. При этом «НФ» имеет скорее признаки деструктивной секты, возможно, сексуализированной… Вот и первое противоречие.
Насчет того, что у Германа был роман с Алисой Балавиной, бывший партнер ее мужа не соврал. Точнее, у нее с ним. Николай внимательно изучил все фотографии и видеозаписи, на которых эти двое были запечатлены вместе. Балавина обожала молодого любовника. Со временем такое обожание может переродиться или в собственничество, или в смирение. Балавина предпочла второй вариант, она понимала, что не сможет удержать Германа при себе, и по умолчанию прощала ему новые интрижки. При этом основателей секты связывало слишком многое, просто разойтись они не могли, и оба благоразумно поддерживали дружеские отношения.
Второе противоречие заключалось в том, что Алиса, продолжая любить, не особо-то доверяла Герману. Николай понял это, когда выяснил, что Балавина арендовала небольшой офис в бизнес-центре. При этом занималась она только делами «НФ», ни на что другое у нее не хватило бы времени.
Обычно люди, работающие на себя, тратят деньги на аренду офиса, если нужно остаться в тишине, отстраниться от семейных обязанностей, полностью сосредоточиться на задании. Но Алиса жила одна – в роскошной квартире с дорогой звукоизоляцией. Она могла обустроить свой кабинет там, зачем ездить через весь город?
Ей нужно было место, куда Герман просто так не попадет. Он не жил с ней, однако наверняка бывал у нее в гостях: без сексуальной связи такое обожание не удержать. Она предприняла серьезные усилия, чтобы скрыть от него что-то. Но она же и сотворила его как кумира нынешних сектантов! Получается, она разочаровалась? Нет, не смогла бы, не при такой связи… Может, только подозревала его в чем-то и хотела проверить?
Таисе при их короткой беседе показалось, что Балавина выглядела уставшей и несколько встревоженной. Но легкая тревога и страх за свою жизнь – очень разные чувства. Офис Балавина снимала давно, значит, и подозревала что-то давно, она не расслаблялась, она должна была как минимум заподозрить, что Герман собирается ее убить. Так почему же не заподозрила? Или это все-таки сделал не Герман?
Противоречия, противоречия…
Теперь Николай сидел за рабочим столом Балавиной, размышляя о ней, пытаясь понять, чего она хотела на самом деле – и почему умерла. Офис был оплачен на два месяца вперед, так что арендодателю предстояло утрясти немало юридических вопросов, прежде чем подыскивать нового клиента. Это выиграло Николаю необходимое время. Профайлеру все равно не полагалось здесь находиться, однако попасть в офис было не так уж сложно: по сравнению с тем, что очень влиятельные люди ему задолжали, такой допуск – всего лишь мелочь, не оплата его услуг, а так, комплимент полезному человеку.
Во всем, что Николай видел вокруг себя, не было личности Балавиной – однако и это важный показатель. Она не приносила с собой никаких вещей, довольствовалась мебелью, которая шла вместе с кабинетом, даже канцелярию покупала в ближайшем магазине, первую попавшуюся – в мусорном ведре валялись чеки и упаковка.
Документы хранились в идеальном порядке. Похоже, Балавина была внимательна к мелочам – до одержимости. Стопки бумаги безупречно параллельны краю стола, три шариковые ручки выложены на равном расстоянии друг от друга, среди папок царит симметрия. Указание на легкое обсессивно-компульсивное расстройство, которое, впрочем, никак не могло привести к самоубийству – хотя Николай признавал, что собирает информацию по крупицам, она может оказаться неточной.
Все данные, которые профайлер нашел в кабинете, были так или иначе связаны с «НФ». И, конечно же, ничего противозаконного, такого, что показалось бы странным для финансового директора… ничего такого, что Балавина захотела бы спрятать от Германа.
Официально Николай был первым, кто получил допуск в этот кабинет после полиции, печать на дверях вроде как подтверждала это. Однако профайлер не сомневался: представители секты тут побывали. Возможно, сразу после смерти Балавиной – или даже до, нашли нечто такое, что сподвигло их на приговор. Так что Николай и не надеялся получить прямые ответы, он думал лишь о противоречиях. У Алисы Балавиной не было ни одной полноценной причины сюда ездить, однако она делала это часто. С учетом ее мировоззрения, можно было предположить, что она отдыхала в этом месте, медитировала, настраивалась на нужный лад… И снова нет. Для такого человеку с ее отношением к эстетике потребовалось бы соответствующее окружение. Но кабинет, который встретил Николая, куда больше походил на нору канцелярской крысы, чем на площадку для духовного поиска.
