Формула «дабы неведением никто не отговаривался» встречается уже в Уставе воинском, утвержденном 30 марта 1716 г. Петр I, обосновывая необходимость предпринятого им труда, в преамбуле к уставу замечает: «…за благо изобрели ино книгу Воинский Устав учинить, дабы всякой чин знал свою должность, и обязан был своим званием, и
Специально утверждению данного принципа посвящен именной, объявленный из Канцелярии полицеймейстерских дел указ «О наказании за преступления против публикованных указов» от 9 февраля 1720 г. Начинается он формулой «Великий Государь указал объявить всенародно». Такое начало в XVIII в. становилось обычным для тех указов, которые действительно должны были быть доведены до каждого подданного и в которых по этой причине более тщательно описывался порядок их публикации. Например, с такой формулы начинается именной указ «О мерах для искоренения воров и разбойников, о доносе об оных местному начальству под опасением за укрывательство тяжкого наказания» от 7 сентября 1744 г.
В указе «О наказании за преступления против публикованных указов» говорится: «В минувших годах, которые Его Величества указы о разных делах публикованы, и впредь публиковаться будут в народ, чтоб по оным исполнение чинили, как в тех указах предложено будет». Возможность исполнения указов жестко обусловливается их публикацией. Далее указом объявляется, что «кто в какое преступление впадет противу публикованным указам, а другой, ведая те указы, но смотря на других, то же станет делать или, ведая, не известит, тот будет без пощады казнен или наказан так, как в тех публикованных указах за преступление объявлено, не ставя то ему во оправдание, что смотря на другого чинил, чего ради надлежит всякому поступать по указам и хранить оные, и
В целом же указанная формула так прочно вошла в систему публикации законодательных актов (подробно она описывается ниже), которая в рассматриваемый период регламентировалась наиболее тщательно, что мы не найдем отдельного упоминания этого принципа в законодательстве – пожалуй, за единственным исключением. 14 декабря 1819 г. был издан Таможенный устав по европейской торговле, параграф 446 третьей главы которого гласит: «Неведением закона никто, российский подданный, ни иностранный, оправдываться не может». Присутствие этой формулы в Таможенном уставе, по-видимому, рассчитано в большей мере на иностранцев, чем на российских подданных, которые к ней уже успели привыкнуть.
Законодатель устанавливал особую ответственность государственных служащих за незнание законов. Именным указом от 22 января 1724 г. «О важности государственных уставов и о неотговорке судьям неведением законов по производимым делам под опасением штрафа» предусматривались достаточно суровые меры наказания за незнание законов[259]. Но этим же указом устанавливался и весьма разумный порядок ознакомления с законодательством государственных служащих, который рассматривается далее в связи с вопросом о публикации законодательных актов.
В рамках заявленного нами подхода утверждение принципа «Незнание закона не освобождает от ответственности» заслуживает особого внимания. Как уже отмечалось, российское законодательство Нового времени, в отличие от западноевропейского и североамериканского, не знало фиксации прав личности, но введением указанной нормы законодатель фактически признавал существование личности – если не через утверждение ее прав, то по крайней мере через признание ее ответственности, и в этом проявлялись новые взаимоотношения личности и государства, характерные для Нового времени.
Связь возникновения и развития публикации законодательных актов с системообразующим фактором – изменением соотношения закона и обычая как источников права – вполне очевидна. Справедливо замечание на этот счет М. Ф. Владимирского-Буданова: «Меры публикации усиливаются по степени удаленности от народного сознания о праве…»[260]. Действительно, пока основным источником права был обычай, вряд ли требовались специальные меры для ознакомления подданных с указами.
Публикация законодательного акта как необходимый элемент законодательной процедуры
