Но Бирон правил недолго. 11 ноября 1740 г., сразу же после смены правления, издается именной указ «О поступании при управлении государственных дел по регламентам и уставам и прочим учреждениям», содержащий ссылку на указ от 23 октября. В нем утверждается намерение новой власти «все <…> прежние указы <…> еще вновь наикрепчайше подтвердить» и, как и в манифесте от 23 октября, содержится повеление «всем находящимся при Управлении государственных дел, как вышняго, так и нижняго, какого б кто чина и достоинства ни были, каждому по своему месту и званию поступать по регламентам и уставам и прочим определениям и учреждениям от Предка нашего, блаженныя и вечнодостойныя памяти Государя Императора Петра Великого, и по Нем во время Ея Императорскаго Величества, блаженныя ж и вечнодостойныя памяти, Вселюбезнейшей Нашей Государыни благополучнаго Государствования учиненныя, и по вышеобъявленному Нашему, вновь выданному от 9 сего ноября Уставу, без всяких отмен».
Отметим, что, хотя попытки провести кодификацию в первые десятилетия XVIII в. не увенчались успехом, а значит, Соборное уложение 1649 г. оставалось действующим кодексом, в упомянутых законодательных актах именно указы Петра I рассматриваются в качестве основы действующей законодательной системы.
Внимания достоин и тот факт, что именно при быстрой смене временных правителей Российской империи в условиях крайней нестабильности верховной власти один за другим издавались законодательные акты, подтверждавшие необходимость руководствоваться ранее принятыми законодательными нормами. В этом, несомненно, проявилась стабилизирующая роль законодательства при смене правлений.
При Екатерине II усилия власти заставить чиновников руководствоваться имеющимся законодательством были продолжены. В 11‑м пункте уже упоминавшегося манифеста от 15 декабря 1763 г. «О постановлении штатов…», кроме предложения «иметь рассуждение» о случаях, по которым нет соответствующих указов, содержится и еще одно требование: «…на что точные указы есть, о том отнюдь общаго собрания департаментов не иметь, дабы напраснаго предложения чрез то в делах по проискам каким-либо не происходило, но решить дела в департаментах».
Но самый яркий пример усилий заставить чиновников руководствоваться существующими законами, а не требовать указа верховной власти по каждому конкретному делу, содержит высочайшая резолюция на доклад генерал-прокурора «Об окончании Сенату дел, на которыя существуют ясные законы, не делая по оным особых докладов Ея Императорскому Величеству». В своем докладе генерал-прокурор просил императрицу издать указ в связи с тем, что при рассмотрении четырех апелляционных челобитных на гетманские решения Сенат не смог прийти к единому мнению. Ответ Екатерины II на эту просьбу таков: «Малороссийские правы ясны, определение сенатское 24 сентября 1767 года еще яснее, Мой указ 1768 года 21 марта весьма же не темен, и Мое о сей материи мнение довольно известно Сенату; соглашать же спорющих по законам есть дело генерал-прокурора. И так Я, потеряв целое утро, которого каждая минута для Меня дорога, на такое дело, кое и без Меня
Постепенно от пожеланий должностным лицам указывать на пробелы в законодательстве через утверждение о необходимости руководствоваться при решении дел имеющимися законами законодатель переходит к требованию строгого соблюдения имеющихся законов. Такие требования содержатся в «Уставе благочиния, или полицейском», принятом 8 апреля 1782 г. Статья 46 «Устава…» гласит: «Управа благочиния имеет почесть противностию закона, буде кто не выполняет слова закона, и нарушением закона, буде кто тонкостию или хитростию избывает силы закона». В 56‑й статье говорится: «Управа благочиния не дозволяет вчинять новизну в том, на что узаконение есть; всякую же новизну, узаконению противную, пресекает в самом начале». Запрет «вчинять новизну, узаконению противную» содержится и в статье 194 «Устава…», а статьей 236 из раздела «Взыскания» предусматривается за «узаконению противную новизну» отсылать в суд и наказывать «по мере вины или преступления».
В «Грамоте на права, вольности и преимущества благородного российского дворянства» от 21 апреля 1785 г. указывается: «Собранию дворянства запрещается делать положения, противные законам, или требовании в нарушение узаконений под опасением за первый случай (т. е. за положения противныя законам) наложения и взыскания с собрания пени 200 рублей; а за второй случай (т. е. за требования в нарушении узаконений) уничтожения недельных требований…» (статья 49). Почти дословно с 49‑й статьей «Грамоты на права, вольности и преимущества благородного российского дворянства» совпадает 37‑я статья изданной одновременно с ней «Грамоты на права и выгоды городам Российской империи».
