Частично ответ можно найти в протоколе заседания присутствия Герольдмейстерской конторы от 11 мая 1764 г. В этот день секретарь конторы Спиридонов доложил, что занимающий генерал-прокурорскую должность князь А. А. Вяземский приказал ему, чтобы «по несвободности в сенатской типографии к напечатанию о определенных в коллегии, канцелярии, конторы и губернии о членах реестров отослано было напечатать в типографию академии наук». Точную причину передачи этого издания в ведение канцелярии академии наук установить не удалось. Даже составитель исторической справки об издании адрес-календарей с первоначального составления по 1811 г. архивариус Минеман в справке от 2 ноября 1828 г. писал: «…что ж касается до причин издания помянутого месяцеслова, так равно и других каких-либо перемен, то по делам архива комитета правления ничего не видно».
Привилегия на публикацию адрес-календарей сохранялась за канцелярией академии наук с 1765 по 1867 г. Академия очень дорожила календарной привилегией (кроме адрес-календарей она издавала и другие календари) и протестовала, если кто-либо пытался ее оспаривать. Так, в 1819 г. возник вопрос о том, печатать ли в остзейских губерниях месяцесловы согласно их привилегиям или это право принадлежит академии наук, что было подтверждено в 1803 г. 115‑м параграфом ее регламента. Министр народного просвещения С. С. Уваров считал, что параграф 115 регламента 1803 г. снимает остзейские привилегии. Однако было принято решение, что остзейские губернии по-прежнему будут пользоваться своей привилегией, поскольку академия наук раньше никогда не оспаривала этого права. Регламент же 1803 г. не давал новой привилегии, а подтверждал старую.
В 1857 г. вопрос о привилегии на выпуск календарей, в том числе и адрес-календаря, возник в переписке по поводу возможности издания памятной книжки для Казанской губернии. Недовольство со стороны представителей академии наук вызвало то, что в программу памятной книжки «введены некоторые предметы, входящие в состав календарей, издаваемых академией наук, а именно: в первом отделе: а) церковное летосчисление; б) местный календарь; в) год астрономический». В ответе от 12 сентября 1857 г. президента академии наук на письма министра народного просвещения С. С. Уварова и товарища министра князя П. А. Вяземского объяснялась и причина этого недовольства: «А как по уставу академии, ей предоставлено исключительное право печатания календарей и доход от продажи оных составляет главный источник пополнения экономической ея суммы, которая высочайше назначена на многие сверхштатные расходы в § 111 того устава означенные, то по сему со стороны академии и не может быть изъявлено согласия на допущение в казанскую памятную книжку вышеназванных статей, тем более что по высочайше утвержденному 25 октября 1855 г. положению комитета гг. министров о разрешении издавать памятную книжку Олонецкой губернии <…> подобныя книжки дозволено разрешать по всем губерниям, следовательно, в случае если бы по многим губерниям были издаваемы памятные книжки с допущением в них статей собственно календарного содержания, то доход академии подвергся бы неминуемо значительному сокращению». Выпуск календарей был столь прибыльным делом, что к нему обращались и частные издатели. Стремление академии наук сохранить свои доходы от печати календарей прослеживается при обсуждении в 1858 г. вопроса об отдаче издания адрес-календарей на десять лет на откуп А. А. Смирдину.
