Он был весьма несовершенным. Это признавали и его издатели, которые писали в послесловии, что в первом опыте адрес-календаря могут быть ошибки «как в титулах, так и в подробном показании присутственных мест и состоящих при разных должностях персон». Это, по их мнению, объясняется тем, что недостаток времени не позволил «отовсюды собрать верныя справки». Заслуживает особого внимания и то место из послесловия, где говорится, что улучшить адрес-календарь можно тогда, когда «не только показанные уже в сем календаре присутственные места и команды, но и те, о которых единственно по неимению об них известия ныне не упомянуто, пришлют в академию наук о состоящих при них и под их ведомством в генералитетских, штабских и обер-офицерских рангах персонах исправные ведомости». По сути, это прямое указание на то, что сведения для составления адрес-календарей после безуспешной попытки получить их из Герольдмейстерской конторы стали собираться непосредственно из учреждений, что подтверждает автономность этого направления учета чиновничества.
Надо отметить, что академия наук пыталась организовать сбор сведений о чиновниках для публикации их в календарях еще задолго до выхода в свет первого адрес-календаря. Это видно из посланной в ноябре 1746 г. из академии наук в Юстиц-коллегию лифляндских и эстляндских дел промемории, в которой говорится, что «академия наук намерена в календарь будущего 1747 году для публичного известия внести все статские чины от первого класса до ранга майорского с их званиями и честьми. Чего ради сим требуется, дабы известие о всех во оной коллегии обретающихся господах присутствующих до ранга майора прислано было в канцелярию академии наук немедленно, чтоб оное в коротком сего оканчивающегося году времени можно было заблаговременно напечатать». Однако нам неизвестно, увенчалась ли успехом эта попытка.
Правда, Герольдмейстерская контора во второй половине XVIII в. также достигла успеха в организации учета чиновничества и, по-видимому, уже могла давать сведения для издания адрес-календарей, о чем свидетельствует письмо Тращинского Бакунину от 7 сентября 1797 г. по поводу источников сведений, собираемых для календарей. В письме говорится, что государь император «повелеть <…> изволил дать <…> знать, что академия наук может и должна к следующему новому году напечатать придворный и штатский календари, с тем только, чтобы она не требовала частно ни от каких мест списков о чинах, поелику оные могут быть неверные, а что вы получите исправные списки о всех чинах по гражданской службе от генерал-прокурора, а по военной от генерал-адъютантов…». Однако практика автономного сбора сведений для издания адрес-календарей сохранилась, что подтверждают многочисленные материалы, отложившиеся в фонде календарной комиссии в результате присылки сведений о чиновниках непосредственно из учреждений. Кроме того, в исторической записке, составленной в 1897 г., о календарной привилегии, данной академии наук, говорится: «Пользуясь содействием ученых, принадлежавших к ея составу, академия всемерно старалась о постепенном усовершенствовании и пополнении научных сведений в календарях, а вместе с тем закон (Свод законов. Т. III. Устав о службе гражданской изд. 1842 г. Ст. 1425, 1426, 1427 и 1428) обеспечивал доставление академии от подлежащих властей официальных данных для составления адрес-календаря».
Процесс подготовки адрес-календарей к публикации свидетельствует о том, что они представляют собой не только справочное издание, но и существенную составляющую системы учета чиновничества, в значительной степени из-за автономности сбора сведений для их выпуска. Однако информативность адрес-календарей в начальный период их существования во второй половине XVIII в. минимальна. В них не содержится никаких сведений о чиновниках, кроме их должности, чина и фамилии. Несмотря на это, адрес-календари представляют собой ценный исторический источник, так как приводят сведения о большой группе чиновников придворных, высших, центральных и местных учреждений за продолжительный период.
