– Вот как. Но это ведь дичь. Она для того и была выращена, – пробубнил он. – Так ты не против, если я выстрелю?
– Она ваша. Делайте что хотите.
Гедалия улыбнулся уголком рта, и при виде этого злобного оскала и налитых кровью глаз что-то дрогнуло в Саше. За секунду до выстрела он схватил винтовку деда и поднял ее над его головой.
Лишь после, увидев разъяренный взгляд Гедалии, он понял, что совершил ошибку, за которую придется дорого расплатиться, и тень обреченности и испуга упала на его лицо.
Он ожидал услышать ругань в ответ на его выходку, но Гедалия лишь странно улыбался, смотря вниз. Тогда Саша с пробирающими до костей мурашками понял:
– Любопытно, – вытащил из кармана сигару Гедалия. – Не знай я, в каком ты положении и что тебе нужно от меня, я бы решил, что ты мягкотелый слюнтяй, неспособный даже убить оленя. – Он закурил и выдохнул густой дым, продолжая смотреть на лес. – Может, оно, конечно, и так, но ради Анджеллины, уверен, ты мог бы немного запятнать свою совесть и понаблюдать за убийствами животных. Но… – Он взглянул на него так, что у Саши перехватило дыхание. – Но ведь ты с самого начала знал, что дичь крупнее привычной.
Саша чувствовал, что буря негодования близка, но не мог заставить себя убедительно солгать. Он знал: что бы он ни придумал, с какой бы уверенностью ни отвечал, ему уже не поверят.
– Вижу, говорить ты не намерен.
– Мистер Марголис… Да, я знал, что вы охотились на людей, и, даже нуждаясь в вас, не смог просто наблюдать за этим.
Гедалия вскинул левую бровь и тихо хмыкнул, нисколько не проникшись этой речью.
Не докурив и половины сигары, он бросил ее на траву и обратился к кому-то по рации:
– Приведи ко мне всех, кто ответственен за охоту, в том числе охрану.
Спустя пять минут к ним подъехали на двух легковых машинах, из которых вышли пять работников в форме слуг, а за ними – двое охранников. Они поприветствовали хозяина, выстроились в ряд и опустили головы.
– Кто из них сказал тебе о том, что дичь – это люди?
– Никто, – уверенно ответил Саша.
– Неужели? – фыркнул дед, явно получая от всего этого удовольствие. – Прямо-таки никто?
– Этого человека здесь нет. – Саша заглянул ему прямо в глаза. – И какая разница, кто сказал?
– Устав гласит, что разглашать тонкости организации охоты строжайше запрещено. Я должен знать, кто нарушитель, чтобы пресечь другие утечки.
– Говорю же вам, этого человека здесь нет.
– Где же он тогда? Скажи мне, кто это, и я отпущу их всех. Не буду отнимать их время.
– Не могу. У меня свой устав.
Искорки задора в глазах Гедалии начали угасать, как и его интерес к несгибаемости внука. Это могло позабавить его минуту-другую, но в конечном счете пробуждало гнев, а тот, в свою очередь, толкал на спонтанные поступки, порой поражавшие своей жестокостью.
Этот случай не стал исключением. Слишком поздно Саша увидел в глазах деда затаенную ярость. Прежде чем он набрался смелости дополнить свой ответ, Гедалия не глядя выстрелил из винтовки в первого же слугу, который попался ему на глаза.
Жертвой оказалась женщина преклонных лет. Пуля прошила ей бок, и она с диким воплем повалилась на землю.
Слуги вздрогнули от испуга, но никто не бросился ей помогать.
Все внутри Саши задрожало от жалости к бедной женщине. Он не мог рассказать Гедалии, что узнал об этом из дневника Авроры, ведь помимо этой грязной тайны там было еще с десяток вещей, которые Марголисы могли использовать в своих целях.
– Так! – грозно перекрикивал женщину Гедалия. – Ты наводишь меня на мысль, что тот, кто предал меня, действительно не из числа этого сброда. Но! – поднял он указательный палец. – Ради профилактики я не прочь пристрелить их всех. Ну, знаешь, чтобы наверняка!
– Это безумие!
– Безумие – это то, что мой сын полюбил шлюху, а та родила на первый взгляд умного парня, который считает, что одна жизнь, – если этот человек все еще жив, разумеется, – вполне стоит утраты моего доверия, возможности спасти подругу и жизней этих бедняг… Кто-нибудь, заткните эту суку!
– Нет! – Саша спрыгнул с лошади. – Помогите ей, и я все скажу.
– Помочь? Хо-хо! – Гедалия выпрямился. – Да она же не лучше меня, мой дорогой. Знаешь, чем она занимается? Выдает мне «дичь». Именно она выискивает должников, организовывает их поимку и передачу мне. В прошлом она курировала наемных убийц и связывала их с заказчиками. И самое главное, что здесь все такие, все с кровью на руках, кроме тебя одного.
– В этом ты ошибаешься. Я убил Аврору. Собственными руками.
Лицо Гедалии вытянулось от удивления, и к нему вернулось веселье.
– Дорогой мой, освободить не значит убить. А ты именно освободил ее, пусть не сильно благородным для тебя путем. Ты избавил ее от заточения в гниющем теле, угрызений совести за совершенные преступления и пыток Делинды. А эти убивали ради денег, и часто простых людей, которые и мухи не обидели. Почему же тебя так волнуют их жалкие жизни?
