– Да не хочу я! Не хочу! – чуть наклонившись, закричала она, придерживаясь за живот. – А стоит задуматься о том, что отец Дирк, так хоть вешайся! Нет, я все решила. Я взрослый человек и имею право распоряжаться своим телом…
– Только не в том случае, если ты монарх.
Инджеборг закрыла лицо руками и завыла, опускаясь на кровать.
Аврора села рядом, но стоило дочери почувствовать ее руку на своем плече, как она с криком вскочила с кровати. Девушка повернулась к матери с заплаканным лицом, с жалобно вскинутыми тонкими бровями, бесконечным непониманием и ощущением предательства.
– Если ты заставишь меня сделать это, клянусь, я заставлю тебя об этом пожалеть!
– Все спиртное и табак я приказала вывезти из замка. Препараты, если понадобятся, тебе будут выдавать только в ограниченной дозировке. – Аврора отвечала на ее ярость сочувствием, но это было все равно что небрежно склеить разбитую вазу скотчем. – Мне очень жаль, милая. Все не так ужасно, как тебе кажется. Я вспоминаю, как была беременна тобой. Боже, как я была счастлива! День, когда ты появилась на свет…
– Счастлива? Может, потому что отцом был мужчина, которого ты любила? Может, потому что вы состояли в здоровых отношениях и он сам желал моего рождения? А может, потому что ты сама этого хотела и никто не заставлял тебя рожать мясо для Клюдеров просто для того, чтобы было кому передать власть?
– Мясо? – возмущенно уставилась на нее Аврора и встала. – Как ты можешь так говорить о собственном ребенке?
– Папа… – прорыдала Инджеборг. – Папа никогда не заставил бы меня это делать. Потому что папа любил меня, в отличие от тебя. Я видела его записи. Он столько писал обо мне еще до того, как я родилась… Как он любит меня. Он был готов сделать все ради меня, а ты… Ты только и делаешь, что все портишь. С самого начала. С первого дня, как его не стало!
Она выбежала из спальни. Аврора даже не шелохнулась.
Лишь после этого Саша заметил, как учащенно, до боли в груди, до боли при вздохе бьется его сердце.
Он знал, что его не хотели, но и представить не мог насколько.
Принц вышел вслед за своей матерью и вдруг, переступив порог коридора, очутился в гостиной. У камина в полумраке стояли две фигуры – одна высокая, статная, с зализанными назад русыми волосами и неизменной усмешкой на губах, вторая – маленькая, тоньше раза в два, но с уже округлившимся животом.
– Дорогая, – Дирк поцеловал руку Инджеборг и опустил взгляд ниже ее грудей, – меня радует, что вы не прячете свою беременность.
– Уже поздно, так что я сняла корсет и надела не такое свободное платье, как обычно, – бросила Инджеборг, вырывая руку. Ее отвращение к Дирку было неподдельным, но Саша видел, что за ним скрыт страх.
– Все-таки это мальчик, – словно напомнил себе Дирк бархатным голосом, и на его лице заиграла искренняя улыбка. – Надеюсь, хоть после этого известия вы оставили попытки избавиться от него?
– Для чего? Чтобы поднять статистику? – дерзила она, высоко подняв голову. – И потом, с чего вы взяли, что он ваш?
– Я просто знаю. – Мужчина мягко положил руку на ее живот, и она шагнула назад, всем своим видом выражая недовольство. Однако это вызвало у него лишь улыбку. – Вот увидите, дорогая, тест ДНК покажет наше с ним родство.
– А если нет? Если все же окажется, что он не ваш?
Лицо его медленно наполнилось странной печалью. Он ответил глухим голосом:
– Если уж так получится, я буду несказанно расстроен, как будто потеряю уже родившееся дитя.
– Что же вам мешает завести ребенка, точно зная, что он будет вашим?
– Я хочу, чтобы он был от вас, моя милая злобная дурочка. – Он дотронулся до ее носа кончиком пальца. – Однако то, что он мальчик, уже радует. Будет вторым среди принцев после Александра Каннингема.
– Я все же надеюсь, что он будет красивее этого бледного уродца.
– Ну же, не говорите так, – вздохнул он с притворным осуждением. – Но вы красавица, я тоже, само собой. У нашего сына нет шансов родиться некрасивым. – Взгляд его похолодел. – Надеюсь, ваше пристрастие к алкоголю, табаку и различным запрещенным веществам в начале беременности не скажется на его развитии. Хочу заверить: если я узнаю, что какая-то тварь поставляет вам что-то, что способно навредить моему сыну, я жестоко покараю этого человека.
– Вы… – открыла она рот, не в силах подобрать слова. – Откуда вы?..
– Да, мне сообщили об этом. Почему вас это так удивляет? Я обязан знать, что принимает и ест женщина, в чьей утробе формируется мой ребенок. К слову, внизу ждут ваши любимые деликатесы.
– Да подавитесь вы своими деликатесами!
Он рассмеялся, и этот звук неестественным эхом разнесся по всей комнате, стремительно покрывающейся темными акварельными разводами.
Ослепительный полуденный свет ударил Саше в глаза. Перед ним открылся сад, который отдаленно напоминал тот, в котором он иногда играл с Жанной. Только в прежние времена, как оказалось, зеленое пространство было полно красных цветов и уставлено скамейками, чтобы в любой момент беременная Инджеборг смогла отдохнуть.
