Внимание Саши привлек шум фонтана, в его времена выключенного с момента смерти родителей. На мраморном бортике с книгой в руке сидела мама. К ней подошла служанка с толстой книгой в руке и села рядом.
– Простите, что заставила вас ждать.
– Я чуть не испеклась на такой жаре. Нужно было взять зонт, – пробубнила Инджеборг, не сводя раздраженного взгляда со страниц.
Служанка напрягла плечи, словно собиралась сказать что-то важное.
– Я принесла вам новую книгу, как вы и заказывали, – положила она на бортик увесистый том.
Саше показалось странным ее поведение: то, с чем она пришла, было пустяком и никак не оправдывало ее волнение. Внезапно она оглянулась, и ему все стало ясно.
– Наконец-то, – нетерпеливо произнесла Инджеборг, однако не спешила хвататься за новую книгу. Она захлопнула старую, медленно положила ее на бортик, взяла в руки новую, осмотрела ее со всех сторон, пролистала несколько страниц, задержала заинтересованный взгляд на одной из них и закрыла. – Такие я люблю.
– Ваше Величество… – начала девушка с опаской.
– Что?
– Боюсь, я больше не могу… помогать вам. Вы уже на пятом месяце, и ваша мать что-то подозревает, а я не хочу в тюрьму.
– Да брось. Я соблюдаю норму, ничего страшного не случится.
Служанку это, казалось, нисколько не успокоило.
Инджеборг смахнула прилипшую ко лбу челку и встала, придерживаемая рукой служанки.
– Идем в замок, пока я не зажарилась. Мне нужно отдохнуть.
Саша последовал за ними. Они зашли в спальню. Служанка приготовила постель, налила королеве холодной воды и по ее велению вышла.
Инджеборг села на кровать, придерживаясь за живот и устало приговаривая:
– Когда же ты уже родишься и перестанешь меня мучить?
Она взяла книгу, открыла ее на середине, и Саша заметил кармашек внутри, забитый черными запаянными пакетиками.
Так он и думал. Инджеборг не собиралась бросать старые пристрастия. Лишившись возможности притуплять страдания привычными порицаемыми средствами, она с головой окунулась в средства смертельные.
Женщина разорвала пакетик, и несколько белых таблеток высыпались на кровать. Аккуратно закинув все обратно, она положила на язык одну таблетку, запила водой и легла на спину.
Саша не мог понять, что испытывает, наблюдая за картиной того, как мать из раза в раз рискует его жизнью ради временных удовольствий, которые легко могли убить их обоих. А может, она еще не оставила попытки избавиться от него? Или же хотела, чтобы малыш родился больным, тем самым отомстив Авроре?
Среди запутанного спектра чувств Саша различал два – пронзительную ненужность и одиночество. Инджеборг мечтала избавиться от него. Аврора хотела его, чтобы не упустить последний шанс обзавестись наследником, а Дирк, как поначалу казалось, был единственным, кто искренне ждал его. Однако стоило вспомнить их разговоры, его хитрые улыбки, бездушные взоры, как становилось понятно, что и он преследовал свои цели.
В груди кольнуло от обиды, но на помощь пришло наработанное хладнокровие.
Саша постарался убедить себя, что не будет думать об этом.
В следующей сцене взору Саши явилась просторная белая комната, обставленная дорогой мебелью, и о том, что это палата для роженицы, свидетельствовали только койка, измученная Инджеборг и отсутствие у последней живота.
Дверь открылась, и в палату, придерживая белый пышный конверт для новорожденных, зашла Аврора. Счастливая улыбка расплылась на ее лице, глаза горели огнем воодушевления.
– Все закончилось, милая, – подошла она к дочери. – Вот, взгляни на него.
– Боже, убери его. Не хочу его видеть. – Если бы не слабость и усталость, Инджеборг наверняка прокричала бы это, но сейчас ее просьба больше походила на тихую мольбу. Она махнула на мать, отвернулась от нее и тихо заплакала.
Конверт зашевелился, и все внимание Авроры переключилось на него. Медленно покачивая младенца, она вышла из палаты.
Инджеборг разлеглась в кресле, согнув ноги в коленях. Белое шелковое платье едва ли не сливалось с ее бледной кожей. Рядом поставили три стола, заполненных букетами, вазами, корзинами цветов, но она не замечала их.
Услышав детский лепет за дверью, Инджеборг вздрогнула, и грудь ее впала так сильно, словно она выдохнула весь воздух из легких.
– А вот и мы! – в комнату зашла женщина на вид лет сорока, до боли похожая на саму Инджеборг, как если бы та была ее дочерью: такая же зеленоглазая, те же волнистые каштановые волосы. Только наряд ее был куда проще, и на глаз можно было легко определить, что даже в замке при королевской особе она не может позволить себе носить дорогие одежды.
«Она из Краусов, – пронеслось в сознании Саши. – Одна из родственниц Люка, моего дедушки».
В руках, прижав к груди, она держала серый конверт. Ее нежный взгляд ненадолго задержался на младенце внутри, и, чуть наклонившись к нему, она поцеловала его в лоб.
– От маленьких детей всегда так приятно пахнет… О, это все от мистера Марголиса?
Инджеборг закатила глаза.
– Жаль деньги, которые были пущены на эти вычурные подарки.
– Ну что ты, он же любя. У вас ведь родился сын, такое большое событие в наши дни. И прекрасное пополнение в семье.
